Не слишком внушительное воинство, но оставалось надеяться, что помощи от трёх Смертных Мечей должно хватить. Учитывая, какой поток маны испускал каждый из них, такой симбиоз потребовал уничтожения ядра, а значит схватка в любом случае будет короткой.

Они набросились на него всем скопом, используя всё, что ещё осталось. Ворох магии и тяжёлых ударов обрушились на передние конечности чудища. Торим отдал свой молот Хедриму, у которого до сих пор были обе конечности, поэтому удар тяжелого молота, исполненного големом, трудно было переоценить. Ударная часть просто превратила в брызги заменяющую кожу чёрные отростки и добралась до твёрдого основания лапы. По большей части действия остальных были сосредоточены на том, чтобы отрубать многочисленные чёрные отростки, стремящиеся обхватить големов. Исключением стали лишь Воморах с Резчиком, чьей ударной силы хватало чтобы наносить хотя бы какой-то урон (в случае берсерка этот урон был весьма весомым).

Когда чудовище несколько раз не смогло схватить тройку самых проблемных противников, оно сосредоточило своё внимание на менее крупной рыбе — одна из четырёх передних конечностей, из заднего рядя, обрушилась на гномов. Здесь сработали легионеры: восемь гномов встали в два ряда, выставив перед собой щиты и активировав строевую технику, превратившую их в непробиваемую стену, настолько крепкую, что даже удар огромных когтей не прошел сквозь нее, пусть и изрядно подпортил щиты всей восьмерке.

За это Зверь сломал ей эту самую лапу. Тарас слышал, как брат пытается смеяться сквозь крик боли, вызванной уничтожением ядра. Судя по тому, как ведут себя Мрачный Клинок и Крюк, они воспользовались помощью на других условиях. Вся троица атаковала непрерывно, с разных сторон, чередуя обширные атаки по области с концентрированными, нацеленными чудовищу внутрь.

И это работало. Скорость регенерации перестала поспевать за количеством получаемого урона, и проклятая тварь начала слабеть. Тогда Зверь ударил по-настоящему. Тарас почувствовал, как огромное количество энергии собирается в посохе, затем вылившуюся в удар, по левой части, в месте, где конечности крепились к туловищу. Другие Смертные Мечи тоже ударили самым мощным, что было у них в запасе. Превратив всю левую часть в кровоточащий, сгоревший кусок плоти. Тварь упала на живот, едва не придавив собой големов.

Следующий удар Зверя был уже в правый бок и заставил всю тушу сдвинуться к краю моста. Их враг понял, чего они всё это время добивались и металлические когти впились в камень.

— Бролог! — громко воскликнул Зверь, готовясь к третьему, финальному удару.

— Давай!

Бролог, всё это время стоявший почти без движения, постарался крикнуть достаточно громко, чтобы союзник услышал его. Легионер завел [ Крушитель Преград] за спину и с разбегу ударил по голове твари. Зверь идеально синхронизировал свой удар с ударом гнома. Металлические когти оставляли глубокие борозды на камне в тщетной попытке чудовища удержаться на месте, но им удалось столкнуть его достаточно сильно, чтобы туловище теперь свисало над пропастью и последним, что ещё удерживало тварь на мосту была пара задней и передней лап, цепляющихся за край.

После своей атаки Бролог растянулся на мосту, выронив молот. Зверь стоял на двух ногах, с трудом удерживаясь с помощью посоха, который в конце концов отпустил и рухнул замертво. Оставшиеся Смертный Мечи тоже сделали по финальному удару, после чего тела буквально обратились в пепел, а выроненное оружие зазвенело по камню. И все же, несмотря на все атаки, чудовище держалось за мост, цепляясь за жизнь всеми возможными способами. Оно уже начало восстанавливать свои отростки и впиваться ими в оставленные на мосту прорехи. Гномы начали молотить по металлическим когтям, пытаясь их сломать, но, по крайне мере в нынешнем состоянии, материал из которого изготовили голема Йорвуса им был не по зубам.

Жирную точку в битве за Манродан, что довольно символично, поставили его жители. Торим, прокричав что-то на древнем диалекте (система не смогла перевести), спрыгнул с моста, обрушившись всем своим весом на раненное чудовище. Остальные поступили аналогичным образом и этого хватило. Сначала одна пара когтей оказалась вырвана из моста, а потом, медленно, с тихим скрежетом, вторая тоже выскользнула.

Примечательно, но вниз чудовище падало тихо, безмолвно. Её веса оказалось достаточно, чтобы она плюхнулась в лаву целиком. Яркие потоки расплавленной породы скрыли её на время от глаз победителей. Она снова показалась спустя несколько секунд, издав такой полный боли рёв, что Парящий Дворец аж затрясло. Чудовище восстанавливалось, пыталась плыть к краю, гребя всеми четырьмя передними лапами, дико ревя, когда они опускались в лаву.

Наблюдая сверху Тарас с удивлением заметил на её спине голема, отсюда нельзя было понять кто именно это был, но он, одной рукой удерживаясь, второй продолжал молотить чудовище по спине. Вряд ли она замечала это, наполовину погруженная в лаву, но это ещё раз показывало какой чудовищной волей обладает подгорный народ.

Эта агония длилась чуть больше двух минут. Чудовищная регенерация не смогла одолеть стихию и, медленно затихнув, обгоревшие останки перестали шевелиться и полностью сгорели в Крови Земли.

— Интересную историю ты рассказал, Тарас.

Виталий Павлович говорил, не отрывая взгляда от шахматной доски. Погода на улице была не ахти: пунцовые тучи за окном превратили день в глубокие сумерки, готовые вот-вот излить на столицу двухнедельную норму осадков, пока шквальный ветер гонял по улице всё, что невоспитанные люди не удосужились выбросить куда полагается. Для Тараса такая погода не была проблемой, более того, он с удовольствием прогуляется позже, когда их очередная шахматная сессия подойдет к концу. Но Виталий Павлович, пусть и был весьма крепким и здоровым стариком, все же минул те года, когда мог легко позволить себе такое, поэтому они перенесли своё шахматное противостояние в одно из кафе неподалеку от парка. Не слишком многолюдное, тем не менее, достаточно удобное и достойное. Отнятые фигуры стояли слева от доски, а по ту сторону от нее стоял небольшой чайничек с чаем и две кружки, простоявшие достаточно долго, чтобы перестать испускать греющий ладони пар. На стороне Виталия Павловича стояла ещё и небольшая тарелка с местным десертом — эту сладкую привычку старик перенял у своего, можно сказать, коллеги, главного координатора Первого Ордена.