— Укрыли? — скривился парень.

— К тому же он тебе дал два лета еще.

— Ты веришь его словам?

— Так вы видели наших? — вклинился старший из гостей, видя, как явно разгорается ругань на ровном месте.

— Точно не сказать, — ответил Неждан, продолжая также раздраженно глядеть на Вернидуба и не поворачиваясь к гостям. — Но, быть может, видели. Трое ребят похожих заходили. Но были совсем недолго. Глянули, что тут живут и пошли дальше.

— А куда пошли?

— Да вдоль реки. Там хорошо след от стада виден. Видать, осматривать оставленные поселения. Туда же и Борята со своими ходил. Да и, мыслю, не только он.

Слова эти заставили их нахмуриться и посереть лицом. Судя по всему, поняли — сгинули те троя. И концов уже не найти. Впрочем, в бочку лезть не стали и оказались настроены вполне мирно. Более того, сами предложили разделить трапезу…

— А это вы чем занимались? — спросил старший в троице, указывая на турник с брусьями.

— Упражняюсь в делах ратных.

— Так? — удивился младший из гостей.

— То нехитрая снасть для укрепления тела.

— А там что? — поинтересовался средний, указав в сторону полигона.

— Там я учусь метать копья и камни.

— Но зачем? — спросил старший.

— Моих родителей и сестер похитили. Мой скот угнали. Мое имущество унесли. Я хочу мести.

— Справедливо, — кивнул старший. — Но ты ведун.

— Оттого и жажду крови. Те, кто ходили в набег этот, должны умереть. От моей руки или волею богов — мне без разницы.

— Слышали мы, что они издалека. И много их было. Опасно идти на такую месть в одиночку. Поймают и убьют. Так и сгинешь без всякого проку.

— Если бы я не надеялся, то не готовился, — развел руками Неждан.

— И ты его не отговариваешь?

— Отговариваю, — охотно кивнул Вернидуб. — Но он уперт как молодой баран. Да и сродство бога в нем играет. Впрочем, я надеюсь, удастся отвратить его от этого пути.

— А сродство с кем у него?

— С обоими Близнецами. Оттого он порой речью одного сказывает, а порой другого.

— А так бывает?

— Сам удивлен. — развел руками Вернидуб.

— Вы далеко живете отсюда? — поинтересовался Неждан, меняя тему.

— Два дня пешком, ежели через лес напрямик. Но так мало кто ходит. А ежели по берегам идти, то добрую неделю пробираться.

— Отчего же через лес не ходят?

— Волки. Много волков. Они уже которую зиму проказничают. Мы по лесу только втроем и ходим, не менее. И посохи берем потолще да покрепче, чтобы ежели что отгонять серых. И костры обязательно разводим.

— Слушайте, — подал вперед Неждан. — А хотите добро расторговаться на будущий год?

— Чем же?

— Да хотя бы теми же шкурами.

— Если Арак или кто иной прознает, то обложит особой данью. А что будет дальше мы уже сказывали. Никто из наших не желает такого.

— А как он прознает? Неужто кто-то из своих болтать попусту станет?

— Так, шкуры-то увидит. Ежели в одежде прибавились, то не беда. А ежели на торг пошли — не пропустит. Да и болтунов хватает, особливо тех, что благоволения хотят.

— А мы поступим хитрее, — улыбнулся Неждан. — Про меня эти кровопийцы уже знают, что промыслом живу. Оттого спрос так и так будет. Но я могу брать на себя ваши шкуры и торговать ими.

— И какой с того тебе интерес?

— Так доля с выручки. Сколько с ним наторгую — после поделим. Половина — моя. Главное — выделывать их добро, как я покажу. Во и выйдет складно. И вам охота с мясом без опаски. И мне прибыток.

— А своим мы что сказывать станем, когда мясо принесем?

— Так и скажите, что я охотой промышляю. А вы у меня мясо взяли за подмогу в делах разных. Мало ли какие дела будут у ведуна?

— Ежели вскроется — головы не сносить, — хмуро произнес старший.

— А я и не неволю. Но если пожелаете мяса прибыток да половину выручки со шкур, то вы знаете к кому идти. Но не спешите. Поговорите с теми, кто за языком следит и о своих печется, а не роксаланам прислуживает. И если надумаете — приходите.

— Велес, — улыбнулся Вернидуб. — Слышите его голос?

— Да, — с некоторой задержкой ответил старший. — А как Перун сказывает?

— Лучше вам это не видеть. — максимально серьезно ответил седой. — Он с копьем на кабана бросился, как Перун заговорил. И вам скажу жесткое у этого лесного порося мясо. Вари — не вари — с трудом жуется.