Шрифт:
– Да? А я на автобусе приехала, - усмехнулась Эсмигюль.
– Серьезно? Я думала, вы вместе.
– Он с утра по делам ездил, я не стала его ждать. Но может, хотя бы вместе уедем. Спасибо, что сказала. Сейчас позвоню ему.
– Давай!
– Халима снова дотронулась до ее руки.
– Потом еще поболтаем.
Отойдя подальше, Эсми начала звонить мужу, но он не брал трубку. До бутика было всего пять минут ходьбы, и она решила идти туда и попросить подождать ее. Семья Юсуповых торговала демисезонными куртками и зимними пуховиками. Летом покупателей было немного, но как начнется сезон, торговля пойдет.
Прозрачные двери в магазин на удивление были закрыты. С другой стороны висела табличка: “Закрыто. Позвоните по номеру 7014158756”. Подняв глаза, Эсми увидела, как колыхнулась тканевая ширма. В груди больно кольнуло и она все-таки дотронулась до ручки, нажала на нее и дверь неожиданно поддалась.
Тихо войдя в магазин, Эсмигюль судорожно вздохнула, сжала и разжала кулаки. Сердце заколотилось как бешеное, пульс бился все сильнее и сильнее. За ширмой стонали. Сладко, протяжно, в два голоса. Пошлые фразы, женский шепот, щелчок ремня.
– Имран, Имран. Скажи, что ты меня любишь…
– Люблю, малыш…
– Уйдешь от нее, да? Пообещай, что уйдешь.
– Уйду.
– Когда?
– Скоро уйду. Скоро.
– Да! Да! Да!
Сгорая от ярости и боли, Эсмигюль порывисто отодвинула серую ширму и увидела, как ее муж прижимает к зеркалу и держит за бедра продавщицу бутика. На ней был только белый кружевной бюстгальтер, а юбка висела на талии.
– Какого хрена?
– увидев жену, зарычал мужчина и быстро отпрянув от любовницы, поставил ее на ноги. Она вскрикнула, прикрывая руками лифчик.
– Такого хрена, - процедила Эсми, вошла в небольшую примерочную и уже не помня себя от злости, схватила девицу за длинный черный хвост и потянула на себя.
– Дура! Пусти!
– завопила девица, когда Эсми выволокла за волосы в зал и потащила на вы выход. Сначала она хотела просто выкинуть ее из магазина, закрыть дверь на замок и разобраться ужем. Но что-то в ее голове щелкнуло и она, потащила продавщицу по всему торговому ряду.
– Имран! Имран! Сделай что-нибудь.
Но Имран не успел, потому что надевал штаны и застегивал ремень. А в это время его любовница ковыляла за обманутой женой в одном бюстгальтере и юбке. Благо, хотя бы додумалась спустить ее еще в примерочной.
– Ааа, сучка! Больно!
– Больно? Мне тоже больно!
– орала Эсми, не помня себя от гнева. Она шла непонятно куда, видела удивленные, озадаченные лица продавцов и покупателей. Кто-то, как ей показалось, даже снимал ее на телефон. А кто-то улюлюкал вслед и что-то выкрикивал. Из крытых бутиков и маленьких рыночных кафешек тоже высыпали люди. Такое шоу невозможно было пропустить.
– Давно ты спишь с моим мужем?
– проорала Эсми.
– Давно?
– Нет…
– Эсми, ты совсем чокнулась? Отпусти Хабибу!
– разъяренный голос мужа за ее спиной заставил Эсми остановиться. Несколько раз она видела, как на его телефоне высвечивалось это имя. Он либо брал телефон и выходил, либо говорил, что перезвонит. На ее вопрос: кто это, Имран как-то ответил, что новая продавщица. И свекровь подтвердила, потому что сама ездила однажды проверять ее.
– Хабиба значит?
– процедила она сквозь зубы и со всей силы дернула девицу за хвост.
– Ааай, волосы! Волосы!
– истерично завопила любовница.
– Эсми, ты совсем больная?
– недовольно бросил ей муж.
Эсмигюль очнулась, опустила глаза и посмотрела на свою дрожащую руку. В кулаке был зажат черный хвост - шиньон, который она сорвала с головы Хабибы. Эсми резко бросила его на землю и взглянула вниз как на нечто мерзкое и ядовитое.
– Ты видишь, что она сумасшедшая! Мои волосы! Посмотри, что она сделала?
– истерила девка, прикрывая грудь руками.
– Успокойся, я разберусь, - одернул ее Имран.
– Я сама разберусь, - решительно подойдя к ней, Эсмигюль замахнулась и влепила ей такую сильную, хлесткую пощечину, что та не удержалась на ногах и упала на пятую точку. К ней тут же подбежали какие-то парни и помогли встать, но она скинула с себя их руки, будто прокаженные.
– Ты больная?
– заорал на Эсми муж и она повернулась к нему и стала бить кулачками по груди, а он схватил ее за запястья и несколько раз прокричал ее имя прежде, чем она пришла в себя.
– Эсми, твою мать!
– Что Эсми? Давно? Месяц? Два? Сколько?
– Успокойся, - стиснув зубы, прорычал он.
– Устроила здесь концерт, дура!
– Я - дура? Ты изменяешь, а дура я?
– выпалила она ему в лицо.
– Домой иди. Там поговорим, - приказал Имран.
– Ты думаешь я после этого вернусь в твой дом и буду жить с тобой?
Имран обвел взглядом зевак, которые все еще наблюдали за семейной драмой и зацепился с кем-то из толпы, рявкнув ему:
– Камеру убери. Убери!
Эти несколько секунд заминки дали возможность Эсми хотя бы немного прийти в себя. Рядом с Имраном больше не было Хабибы - видимо, убежала одеваться. Эсмигюль посмотрела на мужа и больше и поняла, что это последняя точка в череде бесконечных скандалов. Она поняла, что он ее больше не любит. Хуже всего - не уважает.