Я взяла в руки телефон. На экране высветились сообщения с поздравлениями. Писали Лика и Вадим. Почти одновременно. Не удивлюсь, если эти двое наперегонки отправляли сообщения, вырывая телефоны друг у друга. Последнее время мы сильно сблизились, общаясь вчетвером. Но не сказала бы, что наша с Ликой недодружба переросла в полноценную. Думаю, это никогда не случится, учитывая, что мы видимся, только когда наши парни решают собраться у Вадима. Но я не расстраивалась. Мне не сильно нравилась Лика. Мы, как говорится, не сходились по настроению. Атмосфере. Внутреннему миру.

– Ты уже проснулась, персик? – скомкано проговорил Фил, зевая в тыльную сторону ладони. Мы уснули глубокой ночью, ведь Филипп устроил для меня праздничный марафон почти до четырех утра. Если вы понимаете, о чем я.

Я перевернулась лицом к нему и нырнула в его объятия:

– Давай проведем весь день в кровати и не пустим никого домой? – простонала я.

– Я бы с радостью. – рассмеялся он. – Но как минимум твой отец явно захочет зайти к себе домой после ночевки у “той самой коллеги”. Кстати, как ее зовут?

– Валерия. – на выдохе ответила я.

Отец уже не скрывал от меня свою любовницу и частенько ночевал у нее. Иногда он срывался прямо в одиннадцать вечера, говоря, что вернется утром. Но даже Валерия не могла заглушить ту боль, что нанесла моя мать. Он все также вспоминал и сокрушался из-за нее и ненависти ко всему Кубинскому народу. Но от появления Валерии в моей жизни были и плюсы. Именно она помогла найти мне работу. С прошлого месяца я два раза в неделю упаковывала подарки в цветочном магазине в торговом центре на Южной. Иногда я помогала собирать композиции, когда не хватало рук. Из-за школы я могла работать только по выходным, но сегодня мне дали отгул в честь дня рождения.

– Будем надеяться, что Валерия знатно умотала моего отца и нам не придется сегодня выслушивать его эмоциональный поток на вечере. – проговорила я, уткнувшись лицом в голую грудь Фила. От нее исходило тепло, из-за которого мне еще больше не хотелось вылезать из постели.

– Все выдержим, персик. – ответил Фил. Он ласково гладил меня по спине, а затем начал беспорядочно водить по ней. Сначала я не поняла, что Фил делает, но потом, когда он замедлился, я осознала, что он чертит пальцем: «Люблю Еву». По моему лицу расползлась улыбка. Как же я все-таки люблю этого парня.

– Девятнадцать лет, – пробубнила я, – я стала старой.

Филипп издал смешок:

– Глупости какие, ты не старая.

– Пообещай, что не найдешь себе никого помоложе, если увидишь у меня седой волос.

– Обещаю, – рассмеялся он. – Даже когда мы оба с тобой станем гремучей древностью, я не стану засматриваться на других. Пора собираться. Твой отец скоро придет.

Я вылезла из его объятий и грустно села на кровати, свесив ноги. Хотелось, чтобы день прошел спокойно. В теплой кровати и объятиях единственного человека, которого я хотела видеть сегодня рядом. Я перевела взгляд вперед. На столе стоял букет красных роз, что подарил мне Фил ровно в двенадцать. Девятнадцать штук. Рядом с вазой также лежала красная коробочка, а ее содержимое уже украшало мою шею. Маленький круглый фианит блестел на моей яремной впадине. У меня было уже два памятным украшения от него: кольцо с гранатом, подаренное на Новый год, а теперь еще и подвеска.

Отец приехал домой с тетей Женей. Она, в своей обычной манере, заявилась громко. Тетя Женя имела тучное телосложение, огромное доброе сердце и мозги. К ней можно обратится за советом о чем угодно. Она ни раз наставляла на путь истинный меня, моего отца и всех своих знакомых. Может быть, потому что не смогла наставить мою мать. Хотя, кажется, с ней это было бы бесполезно.

– Евочка! – громко произнесла она, потянувшись сразу ко мне. От ее пальто пахнуло холодом с улицы, а пух на капюшоне защекотал мое лицо, когда мы обнялись. – С днем рождения, дорогая моя! – Тетя Женя сдавила меня и обняла еще крепче. – Ну, посмотрите, тростиночка! Ты вообще ешь?

Она отпустила и отодвинулась на расстояние вытянутой руки, чтобы рассмотреть меня. Я рассмеялась и покрутилась, держась за ее ладонь, которую она подняла наверх.

– Ем, Женя, ты даже не представляешь в каких количествах. – отметила я.

– Ага, значит кардио не пропускаешь, – Женя рассмеялась и перевела взгляд за меня. Туда, где стоял Филипп. – А ты, должно быть, тот самый юноша, что поселился в сердце нашей Евочке?

Филипп встретил ее слова улыбкой и протянул руку, чтобы поздороваться. Тетя Женя ответила ему тем же.

– Виновен! – проговорил он, смеясь.

– Ну, давайте, берите пакеты и на кухню. Нам еще много что нужно сделать сегодня. – она замахала руками, театрально прогоняя нас из прихожей.

Мой отец внезапно возник передо мной, держа в руках охапку белых роз. На его лице играла нервная улыбка. С ярким приходом тети Жени я даже забыла, что он тоже здесь.

– С днем рождения, Ева! – отец вручил мне цветы и потянулся, чтобы обнять. Этот момент всегда давался нам с большой долей неловкости, поэтому объятия происходили два раза в год: на мой день рождения и его.