Отец уже спал. В квартире темно, только на кухне монотонно тикали часы. Я постаралась тихо снять кеды и сразу прошла в ванну. Лампочка над раковиной часто мигала. Я не стала включать полный свет. Из зеркала на меня смотрела заплаканная я. Светлые волосы растрепались от ветра, тушь и стрелки на серых глазах растеклись от слез. Мне стало себя очень жаль. Я снова заплакала. Завязала волосы в пучок, сняла одежду и залезла в ванну. Холодная поверхность немного остудила мой пыл. Я включила воду и набрала ее в ладони. Несколько раз умыла лицо. В отражении крана я выглядела еще более печальной. От этого вида на меня снова накатила волна плача. Я согнула ноги и положила голову между ними. Если бы я сразу поняла, какой Кир на самом деле – ничего бы из этого не произошло. Сейчас я думала трезво. Его уже выдавала манера общения и то, что он всегда говорил только о себе. Ни слова про меня и мои увлечения, семью или банально оценки в школе. Даже не спросил куда я хочу поступать. Хотя тема колледжа – его любимая. Могла ли я себя винить в том, что он сделал? Конечно, нет. Никто не смеет вторгаться в личное пространство другого человека, да еще и с таким умыслом. Я просто хотела насолить Вадиму. Показать, что мне на него все равно и я тоже могу завести отношения. Глупая. Глупая. Глупая! Кому я хотела что-то доказать? Вадиму все равно на мою личную жизнь. У него со своей все в порядке.

В конец расстроившись, я вернулась в комнату. Не стала заводить будильник – завтра все равно воскресенье. Выключила телефон. Мне не хотелось ни с кем разговаривать или читать сообщения в чате класса. Я легла в постель и еще немного поплакала. Совсем не могла уснуть и ворочалась. Решила не бороться с собой и посмотреть что-нибудь. Выбор пал на “Острые козырьки”. Томас Шелби – вот кто настоящий мужчина. Он бы так никогда не поступил. Больше никаких парней. В этом году точно. Вселенная, видимо, захотела показать мне, что сейчас не время. И я не собираюсь оставлять этот совет без внимания.

7 сентября 2014 года.

Не знаю, сколько я проспала, но явно не выспалась. Голова трещала, будто предыдущим днем я знатно напилась. Потянулась к телефону и нажала на кнопку включения. Иконка загрузки появилось на черном экране змейкой загрузки, старающейся заглотить свой ускользающий хвост. Я смотрела на себя в отражении телефона – лицо опухло. Макияж черными линиями остался под глазами. Я плохо его смыла вчера. Хотя, если так подумать, я столько проплакала, что удивительно, что что-то осталось. Хорошая тушь.

Телефон наконец включился и я увидела сотню сообщений и пропущенных от Лизы. Чуть меньше от Вадима. А также кучу сообщений в чате класса с ругательными словами.

Лизончик: “Ева, ты добралась до дома? Не могу поверить, что этот урод так поступил!”

Чуть позже ночью:

Лизончик: “Ты видела пост в “Сплетнике”?! Я урою того, кто создал этот тупой паблик!”

Лизончик: “Ева, хочешь я приеду прямо сейчас? Ты как?”

Я не понимала, что происходит. Открыла переписку с Вадимом. Там оказалась похожая картина:

Вадим: “Ева, ты видела пост? Это правда?”

Вадим: “Не молчи.”

Я заволновалась и быстро открыла паблик “Сплетни. Школа № 32”. Все сразу встало на свои места.

8 сентября 2014 года.

В школу идти не хотелось. На самом деле вообще не хотелось выходить из дома. Закрыться. Зарыться. Исчезнуть. То, что выложили в “Сплетник” оказалось даже хуже того, как поступил со мной Кир. “Яковлева из 11”А” любит пошлости”, – говорилось в посте. И фотография девушки, сделанная в зеркало. В белье. Лица не видно. Также скрины переписок, сверху которых написано мое имя, в которых “я” как раз эти фото отправляла. И куча пошлых сообщений о том, как, где и с кем я хочу. Выставили анонимно. Ну конечно, кто бы стал подписывать свое имя под таким. Единственное, что меня успокаивало – я знала, что на фото не я. И что переписка не со мной. Лиза сразу поверила моим словам. Вадим, вроде как, тоже.

Я сидела на не заправленной кровати в одежде. Решила, что сегодня единственное, во что я могу нарядиться – черное худи и штаны. Даже если директор что-то скажет насчет внешнего вида – пусть. Мне уже все равно. На телефоне появилось сообщение:

Лизончик: “Я внизу, спускайся.”

Лиза сказала, что не даст мне идти в школу одной. В чате класса мало кто поверил, что скрины – фотошоп. А под тем самым постом уже набежало достаточно комментариев. Я не хотела их читать. Я и так знала, что там пишут. Со вчерашнего дня я вообще не заходила в сеть.

Я вовсе не ханжа и не против того, чтобы девушки общались на пошлые темы. Но я против того, чтобы это видели остальные. Даже если девушка захочет открыть эту сторону себя парню – он не должен распространяться. Она ведь доверилась ему.

Я не знала, чьи это скрины. Думала, Кир сделал их из мести. Слабый. Мерзкий урод. Мне хотелось врезать ему по его дурацкой физиономии. Он хотел опозорить меня, но ничего не выйдет. Я постаралась быть выше этого. Раз уж на них не я, то и волноваться не следовало.

Около подъезда уже стояла Лиза. Она обняла меня.

– Ты как? – с тревогой в голосе спросила она. – В группе все подчистили. Я пригрозила им, что мы с тобой пойдем в полицию, и видимо кретин, который ее ведет, испугался.

– Спасибо. Давай не будем об этом.

– Хорошо. – она опустила плечи. – Смотрела новую серию “Острых козырьков”? Ее вроде уже перевели.

– Да, как раз вчера. – Мы зашагали в сторону школы.

На первом этаже нас встретил дядя Коля. Его жизнерадостный вид всегда поднимал мне настроение. Вот кто, а он точно не видел этот пост.