На кухне, на табуретах, придвинутых к батарее и застеленных вязаными ковриками, лежали два кота. Один большой черный, другой, поменьше, рыжий. Оба были уже старенькими и не особо интересовались гостьей.

Рита с хозяйкой пили чай и долго-долго разговаривали.

– Вы уж простите меня, Риточка, но ваш Шустрец уже много лет носит другое имя, – говорила Галина Петровна. – Знаете, годам к четырем он так заматерел, превратился в вальяжного красавца… А тут – Шустрец, как-то несерьезно. И стал он Чарли.

Гуляла я с ним, сколько могла, но, конечно, не столько, сколько он хотел. Такой, знаете, своенравный стал, пока не нагуляется, не загонишь его домой. А у меня колени больные, тяжело мне стало его носить на четвертый этаж, он ведь килограмм семь вымахал, не меньше!

А потом во дворе появился рыжий котик. Робкий, забитый, худющий какой, вы бы видели! Стала я его подкармливать, а потом смотрю, вроде подружились они с Чарликом, ну я и забрала его, а то ночи-то уж холодные были. Ричардом назвала…

Галина Петровна ласково посмотрела на своих питомцев и продолжала:

– Что они творили, какие гонки устраивали – не описать! Квартира вверх дном стояла. Там, в комнате, ковер на стене висит, так они по нему под потолок забирались!

А на улицу мы больше не ходили. Сын приезжал, я попросила, чтобы балкон мне застеклили, и сетки на окна, а то Чарли уж больно рвался, все вниз глядел, боялась, что спрыгнет…

Ну, вот так и живем потихоньку. Чарли уже очень плох, то лапы задние не слушаются, то, знаете, забывает, где туалет…

Ой, заболтала я вас, Риточка, – спохватилась Галина Петровна, подливая гостье чай, – вы-то как, какими судьбами? Расскажите…

Маргарите особо рассказывать было нечего. Она сидела и гладила старого черного кота. Он жмурился, тарахтел, и было непонятно, узнал ли ее.

– Галина Петровна, а можно я с Шуст… то есть с Чарли на улицу выйду? Там тепло, мы в сквере на скамейке посидим.

И снова взгляд старой женщины стал серьезным и внимательным, как тогда, когда она просила оставить ей Шустреца.

– Конечно, Риточка, пойдите. Пусть весной подышит. И знаете, спасибо вам за него, этот кот спас меня от одиночества.

Они расположились под той же яблоней, на которую когда-то черной птицей взлетал Шустрец. Она стала большой, раскидистой и цвела все так же неистово.

Вот, у каждого свой век, думала Маргарита, я повзрослела, котик состарился, а яблоня лишь стала краше. Она посмотрела в глаза старого кота, и ей показалось, что он читает ее мысли.

Его взгляд был мудрым, он словно говорил:

– Не грусти, Маргарита, круговорот жизни не остановить. Мое время подходит к концу, но у тебя впереди еще много лет. Ты вернулась за своей удачей, и теперь все у тебя будет хорошо.

Кот зажмурился и мирно задремал на коленях Маргариты, а она вдохнула полной грудью пьянящий весенний воздух, и ей вдруг захотелось смеяться, жить и любить, в точности как той далекой июньской ночью, когда черный котенок впервые запрыгнул к ней на колени…

Вернувшись из армии, он сразу устроился охранником в супермаркет недалеко от дома. А что? Зарплата пусть и небольшая, зато сразу, без всякой учебы и карьерной лестницы.

Ему хватало. Прикупил недорогой одежды, щеголять не перед кем было, девушка его не дождалась, друзья тоже как-то порастерялись – у кого бизнес, у кого семья, у кого шумные тусовки, которые он никогда не любил.

Так и жили с мамой вдвоем. Сделали небольшой ремонт, он починил все, что сломалось за время его отсутствия, и потекли будни «работа-дом». Причем «работа» преобладала, помимо своих смен он никогда не отказывался подменить напарников в праздники, да и вообще – когда попросят.

Люди семейные, им нужнее. А он что, одна радость – маме-пенсионерке хороших продуктов домой принести, каким-нибудь деликатесом побаловать, а себе… ну иногда бутылочку пива, телевизор и спать, а завтра на работу.

– Эх, Алешенька, ну хоть бы ты с девушкой хорошей познакомился, – вздыхала мама, – в кино бы сходили, в кафе… Сидишь тут в четырех стенах с телевизором…

– Ой, мам, ну где я познакомлюсь? Да еще с хорошей! Им сейчас клубы подавай, тачки дорогие, курорты… А я что? Простой охранник! – И, обняв маму за плечи, ласково добавлял: – Не переживай, мамуль, нам и так хорошо, пошли, чайку попьем…