Серый тип, бросив короткий взгляд, скрылся из поля зрения.

«Так я жив, что ли? Эй, ау!»

Голоса нет, или слуха? Тут вспоминаю, что убийца уходил беззвучно, как в немом кино. Тело не реагировало, голову тоже не смог повернуть; вижу небо и деревья, листья шевелятся, значит, есть ветер, но я его не ощущаю. Липкое чувство страха заполняет сознание.

«Что делать?.. Что дальше?.. Это же не моё тело! Я что застрял в трупе?» — беззвучный монолог, пользы не принёс.

Я далеко отсюда — не в Москве, даже не в этом времени! Паника нарастает, туманя и путая сознание. Всё, что у меня есть, это мысли.

Вздрогнув от чувства падения, как это бывает во сне, я открыл глаза и уставился в потолок.

— Где я? — голос мой, не тот склизкий, Смоленкова.

Полумрак, нечёткие очертания старой, знакомой мебели… Так это же моя квартира! Ни хрена себе поворот! И что это было, скажите, пожалуйста? Реальный сон с нереальной смертью? Но чувства подсказывали, все это по-настоящему.

Всё! К чёрту такие прогулки! Ощупываю себя, все цело, пулевых отверстий нет, но грудь ноет. Левая нога в гипсе.

Ну, конечно! Падение — перелом, всё это пронеслось в голове. Я ж ходить не могу, и даже костылей нет! На меня накатывает истеричный смех, согнувшись пополам, я просто сидел и ржал. Не знаю, сколько это продолжалось, но раздался телефонный звонок, всё ещё по-дурацки хихикая, я начал шарить по кровати. Ага, вот он! Кто может мне звонить в полвосьмого утра? Катюха!

— Привет, Катюнь! — поздоровался я бодрым и весёлым голосом.

Моя подруга, пообещала прискакать минут через сорок, ну а я, пожалуй, приведу себя в порядок. Прыгать на одной ноге, то ещё удовольствие, но деваться некуда.

Закончив утренний моцион, попрыгал на кухню. Кофе, мне нужен кофе!

Сидя в неудобной позе на кухне и попивая свежесваренный напиток, я пытался проанализировать произошедшие со мной события. То, что всё было реально, сомнений не возникало. Но почему Москва 1998 год? И почему именно я? Мало что ли спецов? Мда, только в чём спецов? Меня во всё это окунули, в принудительном порядке. А главное, кто и зачем? И я пока не знал, есть ли выход из того ангара помимо Москвы 98? А вдруг можно было просто улечься на пол и заснуть, и проснуться в своей постели, или ещё чёрт-те где! Значит, если я во сне, опять окажусь в этом ангаре, тогда и попробую.

Кстати, на счёт попробую, похоже я не справился! Возникает справедливый вопрос, что будет дальше? Я буду жить поживать, как не в чём небывало, или же эта непонятная сила опять забросит меня?.. Вот только куда? Или, точнее, в кого? Ведь Смоленков то, труп!

С этим прошлым явно не всё так просто, подумал я, допивая бодрящий напиток. Что-то должно произойти! Верней сказать произошло! Что-то плохое. Продажный мент, плюс Дато, со своим грёбаным подвалом, и киллер! Кстати, по его словам, мент в любом случае не жилец, пара дней максимум. Значит, от свидетелей избавляются. Пашку, скорее всего, тоже заставят замолчать. Сомнительное удовольствие, в виде памяти Смоленкова, всё ещё при мне. Бонус, так сказать. Всё разложено по полочкам и шкафчикам, бери и смотри. И вот комната с «пленным» пропала, меня это только радовало.

Так, Дато у нас работает на Гурама, он же в свою очередь, платит не только «мне» и Пашке, но скорее всего ещё целой толпе мелких и средних чиновников. Тут он делает правильно, иметь ораву карманных чинуш, конечно, накладно, но, с другой стороны, прибыль все с лихвой перекрывает. Гурам умеет считать, сделал я вывод, прыгая в сторону кресла. Но зачем убивать нужных людей? Из-за какого-то подвала?! Куда ты залез, Гурамчик?

Дато сказал, что нужен склад под сахар. Из-за сахара свидетелей не валят, если, конечно, там не десять тысяч тон. Или что-то другое?

И тут я вспомнил волшебное слово — интернет. А почему бы и нет! Надо просто ввести в поисковике, примерную дату и место.

Но моим планам не суждено было сбыться, тренькнул домофон — ага Катюха!

— Ну поскакали, по горам, по долам, седня здесь, завтра там, — напевая нехитрый мотивчик, я добрался до прихожей, беру трубку.

— Да?

— Открывай! — прозвучал приятный женский голосок.

В течение следующих пары часов я был залюблен, заласкан, во всех смыслах. К счастью, гипс в таких делах, помеха небольшая.

Перекочевав на кухню, я удобно устроился в кресле и любовался округлостями Катьки, пока она готовила. Без умолка болтая, она вываливала на меня свои нехитрые новости: ребёнок, школа, бестолковые незамужние подруги, мне оставалось только молчать.

— Зайка, я не смогу приходить каждый день! Сам знаешь, мой только через три дня уедет.

Я же, после всех происшествий, сидел и просто радовался жизни с блаженной миной на лице.

Катька, видимо, принимала это на свой счёт, потому часто оборачивалась и озорно стреляла глазками.