— Зачем? Просто запустим механизм старения с корректировкой здоровья. Будешь суперздоровым старикашкой. Я не требую жертвы, будешь жить привычной для тебя жизнью. Дальше все сам спланируешь, ты только начал обучение, до основного сам дойдёшь, год за годом.

После её слов у меня возник ещё один вопрос:

— Ту обучалку ты мне подсунула?

— Хватит вопросов. Отдыхай пока, товарищ КОРРЕКТОР!

— Ты понимаешь, что я даже говорить с тобой не имею права? Государственная тайна. Знаешь такие слова? — предпринял я попытку.

Иса, свой вояка — убивать нельзя, бить бесполезно. Этот сам не отстанет, или добьётся или умрёт, третьего не дано.

— Да брат, я тебя понимаю, но мне тайны не интересны, я воин! — произнёс тот не без гордости. — Хотя бы намекни, кто тебя учил, или примерное место, сам найду.

«Да уж.»

— Ты же мусульманин, брат! — утвердил Иса, заглядывая мне в глаза.

— Ну типа.

А что я мог сказать? Я себя и верующим, по сути, не считал. В мечети замечен не был, заглядывал пару раз в церковь из интереса, в юности, и по работе, будучи уже бравым лейтенантом, вот и все.

— Что значит типа? — глаза спецназовца вспыхнули праведным гневом, казалось он вот-вот накинется с кулаками, но я и ухом не повёл, просто сидел со скучающим видом.

— Меня с детского сада учили, что бога нет, есть только партия и народ! Скажи мне Иса, чему учили тебя? — тот откинулся на спинку кресла и произнёс с лёгким пафосом.

— Нет бога кроме Аллаха и Магомед его пророк!.. У нас тоже были коммунисты, — добавил спецназовец, после короткой паузы. — Но наши старики мудрее, никогда не верили в их пустые слова…

— Пусть так, — перебил я его. — Ты прав, и я тоже прав, а может мы оба не правы.

— Нет… — возмутился тот, вскакивая с кресла и подаваясь вперёд.

Почти напал. Постулаты вбиты твёрдо, даже сомнения в словах оппонента вызывают ярость. Но, в том-то и дело, что почти. Толи память о недавнем спарринге, а может здравый смысл взял верх, не важно. Иса остановился, сверкая глазами, плюхнулся обратно в кресло.

— Научи… — продолжил он, чуть успокоившись.

«Вот же прилип, не надо было в тот день заходить в спортзал.»

Но откуда ж я знал, что там спаррингуются гордые джигиты. Попал прям в разгар состязаний или неофициальный обмен опытом, в общем-то было интересно.

Я забыл про разминку превратившись в обычного зеваку. Парни бились красиво — не умею так. Когда кто-то падал, спарринг партнёр протягивал руку, поднимал его — уважение.

Бои проходили с переменным успехом. А вот тренерам было скучно, особенно приезжему, хмурый бородач чуть ли не зевал, пока не наткнулся взглядом на меня. Не особо понятно, что его во мне привлекло, но он тут же оживился и спросил что-то у майора Охрименко. Старик посмотрел на меня, в мудром солдатском взгляде читалось сомнение, вперемешку с чем-то ещё, в конце концов победило любопытство. А может добрый майор хотел посмотреть, как меня побьют!?

Показав несколько жестов, он дал понять, что следующий я. Полковник бы не допустил, будь он здесь, ведь лейтенант-то, может фокусы показывать, о которых знают всего пара человек. Но его тут не было, а я уже стоял у ринга, одевая нехитрую защитную экипировку.

Если быть честным, мне и самому было интересно, сколько я продержусь против спеца. Ведь здесь не джунгли, надо действовать по правилам. Противник рослый, под метр девяносто, ширококостный, вес скорее всего за сто кг… Пудовые кулаки в купе с непробиваемой мордой создавали неповторимый антураж, казалось, что он продуманно-медлительный как ледокол, но впечатление было обманчиво. Гонг…

Удар в челюсть, я пропустил в первые же секунды. Несмотря на защитный шлем было больно, на смену спортивному азарту пришла злость, которая к спорту никакого отношения не имела, пришлось немного притушить. Болельщики ухали, им было интересно, я в это время гасил в себе порыв, хотелось перегрызть гаду глотку, предварительно выдавив глаза. Заметив изменение в моём взгляде, Иса (так звали здоровяка) позволил себе лёгкую ухмылку и двинул мощное тело в наступление. Очень шустрый, несмотря на телосложение, и коварный. Опустив глаза в пол, он всем телом обозначил атаку левой рукой, тут же ударив меня правой ногой, получилось вскользь, я успел сместиться.

— Торопишься, Иса, — не смолчал тренер.

— Хабибулин, соберись! Тебя же чему-то учили! — вставил Охрименко.

«Ты прав майор, учили, но не ты». Пришла злобная мыслишка.

В принципе можно было не надрываться, просто попрыгать, поуворачиваться, я никому ничего не должен доказывать. Но вот хрен вам! Очень захотелось стереть ухмылочку с наглой бородатой морды.

«…тебя же чему-то учили…»

Тут в памяти всплыли чужие джунгли, я ненавидел их всем сердцем, гнал из своей головы, а сейчас не стал. Звери там были злые и быстрые, но как оказалось, я быстрее.