– Это случилось давно, – начинает в своем обычном духе он. – Одаренные дети отправились на экскурсию и пропали, их, конечно, искали, но…

– Но нашел их прапрадед, точнее их потомков, – киваю я, потому что семейную историю знаю.

– Да, сынок, – вздыхает папа. – Среди них были Лань Пивоварова и Чинь Циаль.

– Из нашей семьи, – добавляю я, потому что я-то Винокуров, мама фамилию менять наотрез отказалась.

– У Чинь было двое братьев, помладше и постарше, – продолжает отец, не реагируя на мои комментарии. – Старшего звали Сергеем. Он с Пивоваровым решил, что ищут не там, не те, не так, и угнал корабль, точно так же исчезнув. И вот теперь в мнемограмме твоей малышки…

– Он был на меня похож, – это не вопрос, я просто понимаю, о чем речь. Мама деду биологически не ребенок, значит, я на прапрадеда походить не могу, а вот на папиных родственников – легко.

– Как две капли воды, – кивает мне папа. – Сынок… Что бы ни случилось, мы всегда поддержим твое решение, береги себя!

– Куда я денусь, – негромко отвечаю я уже погасшему экрану. Такие слова – это не просто так, это папа что-то чувствует. Я, правда, тоже, но это детали, потому что пока мы в сложной ситуации.

Проснется моя маленькая, включу ей фильм для малышей, всяко проще будет донести основные понятия. Но вот то, что в ее памяти человек из далеких годов, а выглядит вполне сохранившимся, разрушает большинство моих построений – малышка действительно из чужой ветви реальности. Видимо, Отверженные там победили, принявшись целенаправленно уничтожать нас и наших детей, ведь они, судя по истории, просто маниакально любили мучить именно девочек. И дед что-то подобное рассказывал.

– Ну как ты тут? – негромко интересуется тетя Маша, заходя в каюту.

– Знаешь, я ее больше своим ребенком чувствую, чем сестрой, – неожиданно признаюсь я. – Да еще папин рассказ… Знаешь, мир, где возможно такое обращение с детьми, существовать не должен.

– А он и не существует, – вздыхает она.

Оказывается, мой предок попал в так называемую «основную ветвь», в которой не было деда. Никто не уничтожил «чужих», а те, кого мы зовем Отверженными, совместно с ними убили представителей тех народностей, из которых создалось известное нам Человечество. Поэтому наши дети для них – игрушки, но Разумные Галактики просто уничтожили эту фауну, а оставшиеся в живых дети оказались заморожены на много-много лет. Там, где они сейчас, фауны больше нет, но и Разумные вряд ли будут разбираться. Значит, дети в опасности…

– Нужен корабль, хоть какой… – понимаю я. – Их нужно спасти до того, как…

Тетя Маша все понимает, не зря она пришла с этим разговором ко мне. Но тут она останавливает меня, покосившись на пошевелившуюся Катю. Я принимаюсь гладить ребенка, отчего она снова погружается в спокойный сон. Пока я ее глажу – кошмаров нет, это я уже выучил.

– Сестры считают, что твой предок приведет корабль сюда, – объясняет она мне. – И тут придется впрягаться тебе, потому что никому из нас они не доверятся. Цвет одежды, как для твоих теть, сейчас не решит ничего – только возраст.

– Я готов, – киваю я, осознавая, что именно хочет сказать сильнейший телепат Человечества.

Искалеченные, замученные дети могут на мне заякориться, и тогда я дедову эпопею повторю. Но в этом нет ничего страшного, потому что чужих детей не бывает, а воспитанный на рассказах деда и прадеда, я к этому действительно готов.

– Аленка говорит, Катя себя умершей считает, – вздыхает тетя Маша. – Именно поэтому не боится. Так что ты учитывай на будущее.

– Знать бы, где они вывалятся… – вздыхаю я, потому что Космос большой.

– Корабли дежурят уже почти везде, так что найдем, – улыбается она мне. – Пойду я, а то твоя дочь уже просыпается.

Стоп, тетя Маша сказала «дочь». Это значит, что она оценила уже мое отношение к ребенку и я зря сопротивляюсь? Я в любом случае зря сопротивляюсь, хоть и вряд ли больше десяти лет между мной и ею. Я чувствую ее своей дочерью уже, потому что на свой возраст Катенька совсем не воспринимается. Это не проблема, на самом деле, существуют и методы, и подходы, особенно после мамы и прапрадеда. Проблема сейчас – избавить малышку от страха, причем подсознательного. А учитывая, что она возможный творец, то с памятью лучше не экспериментировать. Надо ей фильм включить, а только потом объяснять, что такое «мама» и «папа».

– Открываются глазки, – сообщаю я уже проснувшейся… доченьке, тетя Маша ошибаться просто не умеет. – Сейчас умоемся, покормим мою хорошую, а там и экран посмотрим, чтобы интересно было.

– Аленка в таком случае говорит «ура», – сообщает мне Катенька. – Я тоже так буду, можно?

– Можно, конечно, – глажу я ее по голове. – Пошли?

– Да-а-а-а! – совсем как маленькая, реагирует она, уже без страха протягивая руки.

– Умница какая у меня Катенька, – хвалю я ее, утаскивая в сторону гальюна. С туалетом справляется комбинезон, в который она обряжена, но помыть все равно надо будет, правда, не сейчас.