Я начал забывать, что такое настоящая сила.

— РА-А-А! — Мощный рёв из глубины моей души был настолько сильным и неудержимым, что по самому пространству вокруг прошла невидимая рябь искажения реальности.

— Не в этот раз, здесь я не погибну, ни за что! — Истинное желание невозможно удержать, обуздать или забыть.

Эфемерные крылья буквально в мгновение выросли у меня за спиной, даруя ощущение опоры и надежды. Ну а путь, каким бы сложным он ни был, может осилить только сам идущий.

— Вперёд! И только вперёд! — Падение прекратилось, и как тогда на испытании Воли у «старшей», я ощутил нечто новое в глубине моей души. Нечто, что не сдастся так просто.

Мощный поток энергии как взболтанное шампанское выстрелило мной словно приоткрытой пробкой, а мне оставалось только направить эту энергию в нужном направлении.

Внимание! Ваша Воля естественным образом увеличилась на 1 единицу! (17)

Я бы не сказал, что мир свалился мне под ноги, но управлять энергией и концентрировать её в нужном мне направлении стало действительно легче.

То ли еще будет.

Взлетая над бездной забытья всё выше к неизвестному мне источнику энергии, я так же понял, что это нисколько не источник магии или Ци Арахорна. Это была магическая печать, создавшая всё это подпространство в некой подобии отдельно взятого мира, словно комната или клетка, в которую меня кто-то толкнул и запер снаружи пока я тут не помру, а сама печать была видна мне только благодаря высокому показателю моей Воли и тому, что я уже видел подобные конструкты, когда рассматривал печати в мозгах кобольдов после внушения вампира.

Видимо я попался в ловушку хаосита, когда решил подключиться к сознанию Арахорна и тем самым облегчить себе пребывание в его сознании, но опытный противник успел заминировать этот путь, чтобы такие мальчишки как я, не мешали ему заниматься действительно важными делами.

— Вот же бесячья мразь! — От осознания, что парой секунд ранее я чуть было не помер на поле битвы, где должен был считаться в более выгодном положении, чем адепт Праны, меня слегка накрыло злостью на самого себя. Расслабился, положился на союзников и их силу, забывая, что мы тут каждый в ответе только за себя.

Уже приблизившись к казалось бы огромной печати, я довольно быстро нашёл её слабые точки и критические узлы пересечения энергетических линий. Но это не значит, что разрушить их будет просто, а ведь и мои силы тоже не бесконечны.

Разрушая, скорее образы, чем полноценные магические конструкты в сознании кобольдов, я действовал как обычный мужик, когда решил помыть машину. То есть тупо взял ведро с водичкой, и резко вылил его на капот, тем самым смывая с него всю лишнюю грязь. Но здесь такой фокус не прокатит. Грязюка попалась такая, что хрен ты её пальцем сковырнёшь, да еще и въелась до самой ржавчины. Тут нужна хорошая такая мочалка и посидеть над ней с часок-другой натирая моющим средством. Только нет у меня этого часа.

Энергетический подъем после прорыва начал сходить на нет, а значит времени на раздумья у меня не много. Сейчас я словно на адреналине, вошёл в струю, так сказать и действовал инстинктивно. Это словно биться над решением задачи несколько дней, но потом неожиданно даже для самого себя, ты довольно легко находить нужное решение этой самой задачи. Вот и я сейчас ощущал этот самый «подъём», что помогал мне находить нужное решение.

У меня нет системного оружия с собой. Его вообще трудно взять с собой проникая в чужую голову, но там, в реальности, оружейная карта всё еще примотана к моему запястью, а благодаря своему рангу игрока и системному интерфейсу, я могу доставать его оттуда в любой момент.

И в любом месте.

— Глефа! — Требовательно пожелал я ощутить своё оружие у себя сейчас в руке и пусть с неохотой и сопротивлением, но реальность дрогнула проявляя знакомое древко и острый клинок на его конце мне в руки.

— А теперь… сюда! — Пропустив по древку родного оружия заряд Ви, я со всей силы ударил в пересечение самого большого количества энергоузлов печати. Самая ближайшая аналогия — это как бить ломом по связке из металлических тросов под напряжением. Руки буквально отсохли от силы удара, но всё же, печать тоже дрогнула.

— Сдохни тварь красножопая! — Удар, еще, еще удар! Словно реагируя на моё сопротивление и скорое разрушение сдерживающей меня здесь печати, пространство вокруг начало стремительно уменьшаться. Из-за рта пошёл пар, словно началась зима, а давление на меня возросло многократно, тем самым сковывая подвижность.

Осознавая, что если я не потороплюсь, то окажусь здесь на вечность, в следующий свой удар я вложил буквально всего себя, не щадя ни собственное тело, ни разум, ни даже источник своей Воли.