— Какого хрена ты здесь делаешь?

— Претендую на то, что принадлежит мне.

Моя предательская киска пульсирует, предавая меня. Боже… от его слов мне хочется лечь и раскрыться для него. Но я не поддамся его чарам.

— Я не твоя. — Я подаюсь назад, когда он продвигается вперед.

— Твои соски говорят правду, в то время как твой рот лжет. — Арт протягивает руку и поглаживает упругий сосок через мою тонкую майку. — Твое тело знает, кому оно принадлежит.

Я прикусываю нижнюю губу, стону в экстазе от его простых прикосновений.

— Ты пряталась от меня почти три недели. Именно столько времени ты будешь лежать на спине, пока я тебя трахаю.

Стена останавливает мое отступление. Арт опускает голову в ложбинку на моей шее, прижимается ко мне своей тяжелой эрекцией, облизывая мой быстро бьющийся пульс.

— Нет, — шепчу я, отталкивая его назад, совершая этот подвиг только потому, что он позволяет мне.

— Это твой окончательный ответ?

— Да.

— Думаешь, я его приму?

— Ты должен.

— Неправильно. — Арт протягивает шприц.

Мгновенно реагируя, я бью его локтем в лицо, и начинается битва. Он валит меня на кровать и быстро усмиряет, обхватывая мощными бедрами мою грудь и прижимая мои руки к бокам.

— Что это? — хнычу я, чувствуя укол в верхнюю часть правого плеча. — Что ты наделал? — Я говорю невнятно, наркотик, введенный в меня, уже начал действовать.

— Ш-ш-ш… спи. Скоро начнется веселье.

Син

Я открываю глаза и сразу замечаю две вещи. Во-первых, я лежу голая на кровати, а во-вторых, легкое покачивание подо мной означает, что я больше не на земле. Одеяло не накрывает меня, оставляя обнаженной.

Посмотрев налево, я обнаруживаю, что Арт сидит в кресле и наблюдает за мной — только полотенце скрывает его наготу.

— Куда ты меня забрал?

— Мы все еще во Флориде, но ты на моей яхте.

— Наркотики и похищения людей запрещены законом.

— Мы поговорим позже. А сейчас будем трахаться.

Арт встает, позволяя полотенцу упасть к его ногам. Моя киска непроизвольно сжимается, увлажняясь, готовясь к его проникновению. Посреди океана от него не убежать. Я — его пленница. Никто не услышит моих криков о пощаде. Я в смертельной опасности, и все же мой рот наполняется влагой, вспоминая его дикий трах и стремясь вновь ощутить его вкус. Только Арт может утолить мою жажду.

Похотливый блеск в его глазах и дикое выражение лица пугают меня. Они обещают боль и наслаждение. Он разобьет кирпичную стену, возведенную мной, вдребезги, и я бессильна его остановить, но отказываюсь просто лежать и терпеть. Пусть будут гроза и гребаный гром. Скоро начнется третья мировая война с этим ублюдком.

Я переворачиваюсь на живот, планируя перепрыгнуть через кровать и убежать из каюты. Куда? Понятия не имею, я не думала так далеко вперед. Арт хватает меня за лодыжки, грубо переворачивает и тащит к себе. Он опускается на колени рядом с низкой кроватью.

— Нет! — Я извиваюсь и корчусь, пытаясь разорвать его хватку.

Он подается вперед, с силой врываясь в мой тугой канал. Мы содрогаемся, электричество течет от него ко мне, заставляя нас обоих задыхаться.

— Если бы ты не хотела, чтобы я был у тебя между ног, твоя киска не поддалась бы так легко и не оказалась такой теплой и гостеприимной, — бормочет он. — Она поглотила мой член, приглашая папу домой на длительное пребывание.

— Пошел ты. — Гордость не позволяет мне сдаться перед неизбежным. Я наношу удар, но Арт удерживает мое правое запястье, а свободной рукой сжимает горло.

Я использую свою свободную руку, чтобы украсить его кожу рваными ранами, но он не дрожит. Арт получил свой приз и не собирается отказываться от него. Он начинает двигаться, безжалостные удары у меня между бедер, граничат с варварством. Я обхватываю его ногами за талию, потому что, черт возьми, он победил. Бесстыдно, я предлагаю ему победу на блюдечке с голубой каемочкой, признавая поражение.

Арт рывком поднимает меня вверх, устраивая нас лицом к лицу. Я ставлю ноги на пол, раздвигая их шире. Эта позиция позволяет больше двигаться, и я использую ее в своих интересах. Я смотрю ему в глаза, крутя бедрами, встречая его сокрушительные толчки. Звуки секса вторгаются в мои чувства, вторя биению сердца. Арт сжимает мой затылок в тиски.

— Если ты еще раз вздумаешь отказать, я привяжу твою задницу к этой чертовой кровати, и там ты и останешься, — рычит он мне в рот.

Наши губы сливаются, и мы пируем языками друг друга — сосем, теребим и кусаем. Я цепляюсь за него, боясь, что если ослаблю хватку, то буду сотрясена, разорвана, разбита и разрублена пополам. Он рычит в то же время, когда я распадаюсь на миллион кусочков.