Шрифт:
«Ты скучал?»
«Полагаю, я привык к твоему фоновому шуму», — говорю я, пожимая плечами. «Здесь тихо без тебя».
Я вижу, как ее горло подпрыгивает, когда она сглатывает. «Я знаю, что слишком много говорю», — говорит она. «Брэду это не нравилось. Он всегда говорил мне прекратить болтать. Иногда мне казалось, что это делало ситуацию ещё хуже». Ее смех полон самоуничижения и смирения.
Кипящая злость кипит у меня под кожей. Я чертовски ненавижу, что ее бывший муж-придурок разговаривал с ней таким образом. Я ненавижу, что он когда-либо заставлял ее чувствовать, что она не идеальна такой, какая она есть. «Ты говоришь ровно столько, сколько нужно, Мия».
Она впивается зубами в свою полную нижнюю губу, в уголках ее глаз появляются морщинки. «Теперь я знаю, что ты просто стараешься быть любезным». Она тихо смеется. «Я знаю, что я болтушка, так что можешь сказать мне, если я говорю слишком много. Всё в порядке, честно».
«Может быть, в будущем мне стоит быть менее заносчивым», — предлагаю я.
«Я на самом деле не избегала тебя, Лоренцо. По крайней мере, не так, как ты думаешь. Я просто думала, что ты не хочешь, чтобы я была здесь, и это твое пространство. Я гость. Кроме того, ты не был на ужине последние несколько вечеров. Ты избегал меня?»
Мне не очень хочется говорить ей, что я чувствую себя виноватым из-за того, как я с ней разговаривал, поэтому я лгу. «Я был занят».
«Ну, я немного скучала по тебе за ужином», — тихо говорит она, и румянец на ее щеках становится еще гуще.
Мой пульс подскакивает. Я прочищаю горло и меняю тему. «Ты знаешь что-нибудь о том, что у Брэда есть сестра?»
Ее брови сошлись на переносице. «Нет. У него нет сестры».
«Похоже, есть. Она была на несколько лет моложе его. Похоже, ее забрали из дома, когда ей было тринадцать, но я не могу понять причину».
Она хмурится еще сильнее. «Брэд никогда ничего не упоминал ос своей сестре при мне. И его брат, и его отец тоже. Ты уверен?»
«Я уверен. То есть нигде не было никаких упоминаний о ней? Может, есть старые фотографии с девушкой, которую ты не узнала?»
Она качает головой. «Нет. Но у них не было никаких семейных фотографий. Брэд сказал мне, что его отец сжег их все после того, как их мама покончила с собой».
«Она повесилась, да?»
«Да. Так грустно», — тихо говорит она. «Бедные Брэд и Джейк так и не смогли это пережить».
Я наклоняю голову, хрустя шеей. Может, мне стоит рассказать ей о бедном Брэде и о том, что он сделал со своей матерью, но это не принесет ей покоя, поэтому я молчу.
Мия пристально смотрит на меня, ее губы сжаты, словно она глубоко задумалась. «У тебя есть какие-нибудь идеи, где находится их сестра?»
Я качаю головой. «Нет. Ничего».
«Как странно».
«Да, ну, семьи — странная штука, да?»
Она улыбается мне. «Но у тебя замечательная семья».
«Это потому, что ты встречала только хороших людей», — уверяю я ее.
Это заставляет ее смеяться. «Мне нравится разговаривать с тобой, Лоренцо. Или о тебе». Она усмехается своей собственной шутке. «Прошло много времени с тех пор, как у меня был друг». Слезы наворачиваются ей на глаза, и она слегка трясет головой.
Друзья. Напряжение в моих плечах немного ослабевает. Это все, что может быть между нами, и мне не нужно бояться остаться наедине в ее компании. Я протягиваю руку. «Друзья?»
«Друзья». Она обвивает мои пальцы своими нежными пальцами, а я стараюсь не обращать внимания на тепло, которое разливается по моему предплечью от ее прикосновения, извиваясь, словно змея, по моим венам.
Глава 12
Мия
Я чувствую его присутствие в комнате еще до того, как вижу его, и мое сердце трепещет в груди при виде его, сидящего в одиночестве за кухонным столом. Я бы хотела сказать, что понятия не имею, почему мне так нравится его компания, но я бы солгала. Лоренцо Моретти — сложный и замечательный человек, и за последние три недели он стал для меня настоящим другом. Прошло два дня с тех пор, как он признался, что скучает по мне в библиотеке. Два дня с тех пор, как я почувствовала странное трепетание в животе — когда он на меня посмотрел. Когда он заставил меня поверить, всего на секунду, что, возможно, есть еще одна причина, по которой он скучает по мне, помимо того, что он привык к моему фоновому шуму.
Но он просто друг. Ничего больше. Он явно все еще скорбит по своей жене, а я все еще замужем.
Я сажусь напротив него и наливаю себе кружку кофе из кофейника на столе. Мой взгляд прикован к восхитительному чизкейку, который он ест, а запах сладкой карамели заставляет мой живот урчать.
«Извини. Я забрал последний кусок», — говорит он, извиняясь и пожимая плечами.
«Ничего страшного. Я недавно перекусила. Немного моркови и огуречных палочек».
Его верхняя губа кривится от отвращения. «Ты называешь это закуской?»