«Вы, должно быть, Лоренцо?» Ее голос, сладкий, как нектар, прорезает тишину ночи. Охранник, который предупредил меня о ее прибытии, вернулся на свой пост у ворот, а остальные совершают обход, патрулируя периметр. Мы с ней одни. Мой пульс стучит на шее, и я судорожно сглатываю.

«Ты Лоренцо, да?» — снова спрашивает она, и мне наконец удается оторвать взгляд от ее груди.

«Да», — мой голос звучит на октаву выше обычного, и черт возьми, если я знаю, почему.

Она подходит ближе. «Мне так жаль, но мне буквально больше некуда идти». Ветерок ерошит ее волосы, разнося между нами аромат жасмина и лимона. «Ты можешь меня не помнить, но мы встречались на свадьбе Кэт и Данте. Ты и твоя прекрасная жена. Аня, верно?»

Звук ее имени заставляет меня покачиваться на ногах. Никто не произносит ее имени. Никто не говорит о ней из страха, что они высвободят ярость, которая жила во мне с тех пор, как я потерял ее. Я забыл силу ее имени. Забыл, что оно словно музыка для моей темной души.

«Мне было так жаль слышать о ее кончине». Она продолжает приближаться ко мне, по-видимому, не замечая моего горя. «Она была прекрасным человеком. Мы говорили о ее болезни».

Я хмурюсь, не убежденный. Аня никогда ни с кем не говорила о своем раке. «Ты говорила с ней?»

Она сочувственно мне улыбается. «Я думаю, иногда легче разговаривать с незнакомцами, понимаешь? Хотя я могу разговаривать с кем угодно. Я слишком много говорю. Так было всегда. Я болтушка».

«Да, я вижу», — бормочу я, разворачиваюсь на каблуках и иду обратно в дом.

Не дожидаясь приглашения, она следует за мной внутрь. «Кэт вернется завтра?»

«Да. После завтрака. Я покажу тебе гостевую комнату, и ты сможешь увидеть ее, когда она вернется домой».

«О, мне нужно захватить сумку». Она слегка хихикает. «Я так волновалась, что приеду сюда и наконец-то смогу пописать, что забыла достать ее из багажника». Она, безусловно, очень счастлива для женщины, которая выглядит так, будто не так давно боролась с чемпионом в тяжелом весе.

«Я попрошу одного из своих людей принести твою сумку».

«Спасибо. А где ванная?» Глядя на меня снизу вверх, она кусает нижнюю губу.

Я хмурюсь. «Что?» Кажется, мой мозг дает сбой. Может, это из-за того, что я не могу спать? Или, может, из-за того, что я слушаю, как эта странная женщина говорит о моей жене, словно знает ее.

Она снова смеется. «Мне нужно пописать», — напоминает она мне.

«О. Конечно. Дальше по коридору. Вторая комната слева».

«Спасибо большое». Уже уносясь по коридору, она кричит слова через плечо, а я смотрю ей вслед, любопытствуя, как она здесь оказалась и почему. Нетрудно предположить, что эти синяки она получила от мужчины. От мужчины с большими, мясистыми кулаками, если судить по размеру этого синяка под глазом. Если я правильно помню, она замужем. Она бежит от мужа?

Прислонившись к стене, я жду снаружи ванной. Я же не могу оставить ее бродить по коридорам, правда? Моя племянница и племянники спят, и, насколько я знаю, она может оказаться серийной убийцей, которая пахнет лимонами и жасмином.

Когда она появляется через несколько минут, она снова широко мне улыбается. Ее травмы выглядят хуже в ярком свете коридора, ее опухший глаз уступает место фиолетовому ушибу, который покрывает всю правую сторону ее лица. Капля крови сочится из пореза на губе. Должно быть, она вытерла ее в ванной, и рана снова открылась. Ее язык высовывается, чтобы слизнуть кровь, и по какой-то причине я отвожу взгляд.

«Не слишком ли сложно будет найти что-нибудь поесть? Все, что я съела сегодня, это пакетик Skittles и немного вяленой говядины». Она смотрит на меня широко раскрытыми карими глазами — или зелеными? Трудно сказать в ярком свете. «Я могу сама что-нибудь приготовить, если ты покажешь мне дорогу?» — предлагает она.

Черт! Я трясу головой, чтобы прочистить ее, и делаю жест перед собой. «Я покажу тебе кухню».

Она идет рядом со мной. «Спасибо большое. Не представляю, о чём ты думаешь, когда я появилась у тебя на пороге».

«О том, что ты бежишь от мужа?» — предлагаю я, равнодушно пожимая плечами. Мой тон отрывистый и резкий, но если она и обижается, то не показывает этого.

«Да. Ты угадал», — говорит она с тихим смехом. «Полагаю, ты хорошо разбираешься в людях в своем бизнесе».

Я выгибаю бровь, глядя на нее. «И в каком это бизнесе?»

Она пожимает плечами. «Мафиозные штучки».

Я останавливаюсь и смотрю на нее. Она действительно сказала это вслух? «Мафиозные штучки?»

«Вы из Коза Ностры, да? Сицилийская мафия?» — говорит она, оборачиваясь, когда замечает, что я больше не иду рядом с ней.

Уголки моего рта приподнимаются в слабой усмешке. «Обычно люди не говорят это так прямо. Не в лицо».

Она наклоняет голову, покусывая внутреннюю часть щеки, и смотрит на меня с выражением лица, которое я не могу понять. Она притворяется или на самом деле так равнодушна к этой встрече, как кажется? «О, точно. Извини. Я думала, это что-то вроде названия твоей должности или что-то в этом роде».

Сглотнув неожиданный смешок, я прохожу мимо нее и толкаю кухонную дверь, жестом приглашая ее пройти вперед. «Ты всегда говоришь то, что думаешь, или это нервное состояние?»