– Прости за опоздание, – сразу начал Адам и вместо того, чтобы поцеловать меня в щеку, как делал всегда при встрече, сел напротив.

Он выглядел… взволнованно. Светлые волосы взъерошены, ни улыбки, ни обычной веселости. Адам взял салфетку и принялся ее комкать. Он всегда так делал, когда волновался.

– Что-то случилось? – спросила я.

– Кайли, я тут подумал… Ну к чему нам спешить? Давай поговорим с родителями через год.

– Но почему? Мы столько ждали…

И снова мне показалось, что мир вокруг пришел в движение. Только-только начал вырисовываться новый план, но все пошло наперекосяк.

– Сейчас неподходящее время. Впереди год практики. У нас будет много забот и мало свободного времени. Так к чему спешить? – выпалил он, судя по всему давно отрепетированную фразу.

– Я завалила экзамен.

Это признание далось мне с трудом.

– О… – только и произнес он.

– Да. Теперь я смогу попытаться еще раз только через год. Отец снова начнет говорить о замужестве и, – я не договорила, так как никогда не рассказывала о попытках родителей свести меня с Руфусом Сплитом, младшим помощником отца. – Мы должны сказать им сейчас. Или это не будет иметь никакого смысла.

– Ставишь вопрос ребром? – Адам с раздражением отбросил салфетку. – Извини, Кайли, но мне нужно думать о своей карьере. Следующий год будет решающим. Я хочу сосредоточиться на целительстве. Отношения подождут. И тебе тоже следует подумать об учебе и лучше подготовиться.

Его слова больно укололи. Кровь отлила от лица. Сколько раз мы уже переносили этот разговор? Еще на втором курсе я хотела познакомить Адама с родителями, но он все время находил отговорки. То мы не могли определиться с датой, то, когда определялись, его планы неожиданно менялись за несколько дней до назначенной встречи. А в последний раз решили отложить все до окончания академии, так как Адаму хотелось быть уверенным, что он сможет обо мне позаботиться. Одно дело студент, другое – специалист с дипломом.

С ужасающей ясностью я поняла: Адам не хотел говорить близким о нас ни тогда, ни сейчас.

– Так будет лучше прежде всего для тебя, – мягче добавил он, и его рука опустилась на мою.

Кожу будто опалило огнем. Я вздрогнула и резко встала. Запоздало ко мне пришло понимание, что мы встречались, пока Адаму это было удобно. Сейчас он поедет на практику и найдет там еще одну глупышку, которая будет помогать ему «строить карьеру», а я… Я теперь бесполезна. Голос разума звучал четко и ясно: пока Адам не сделал это первым, нужно самой поставить точку. Иначе к концу дня от моей гордости ничего не останется.

– Тогда между нами все кончено! – выпалила я, но не двинулась с места.

Ноги будто приросли к полу. Часть меня все еще надеялась, что Адам передумает, поймет, какую ошибку совершает. Но вместо всего вышеперечисленного он с облегчением вздохнул. Как пациент после болезненной процедуры, когда самое сложное осталось позади.

Нашим отношениям пришел конец. Слезы норовили прочертить дорожки по щекам. Я задрала подбородок, приказывая себе собраться. Нельзя плакать! Только не у Адама на глазах. Цепляясь за злость и обиду, я выбежала на улицу. Останавливать, догонять и тем более волноваться о том, как я доберусь в таком состоянии домой, никто не стал.

Можно было нанять магобиль, но я боялась, что не сдержусь и разрыдаюсь прямо на глазах у незнакомого водителя. Вместо этого решила пройтись. Прогулка быстрым шагом отвлекла от тяжелых мыслей. Ветер нещадно трепал мои волосы, и несколько локонов выбилось из-под шляпки. Домой я вбежала взмыленная и растрепанная.

– Кайли, детка, почему так долго? – из гостиной выглянула мама.

Тихий всхлип вырвался из груди, я зажала рот рукой и сорвалась с места. Лестница, коридор, дверь!

– Кайли, да что стряслось? – донесся голос мамы.

Я была слишком расстроена, чтобы говорить. Вбежав в комнату, первым делом закрылась на замок и выдохнула. Но облегчения не почувствовала. Внутри что-то треснуло, сломалось. Слезы потекли по щекам. Моя мечта рухнула. Любимый человек бросил… Вспомнилось, как я помогала, а порой и делала за Адама исследовательские работы, писала рефераты и радовалась случаю лишний раз остаться вдвоем после занятий и отработать заклинания. Боги, я была такой наивной!

Рухнув на кровать, уткнулась лицом в подушку.

– Детка, ты… ты не сдала? – донеслось из-за двери.

Самое ужасное, что в голосе мамы мне послышалась надежда. Ну конечно, они с отцом хотели, чтобы я вышла замуж и как украшение какого-нибудь особняка бродила по пустым гостиным и слушалась мужа.

Зная, что так просто мама не уйдет, я крикнула:

– Пожалуйста, дай мне побыть одной.

– Я буду в гостиной, если захочешь поговорить. И, милая, все, что ни делается, – все к лучшему.