Наука допускает общение между растениями, между растениями одного вида они могут передавать информацию, сигналы опасности. Если, например, на несколько деревьев в лесу нападают короеды, они издают некий ароматические вещества, которые чувствуют другие деревья, таким образом делают свой сок невкусным. Насколько это их защищает, сказать сложно, потому что вся статистика, относящаяся к растениям, не является жизнью с точки зрения современной академической науки, что само по себе странно, конечно. Растения также растут, до этого не рождаются, потом они также погибают, у них есть начало, у них есть конец. У всего есть начало, и всему есть конец.

Что есть жизнь и что есть смерть?

Где границы между живым и неживым?

Дерево гнется, подумай, введением ветра никогда, ветер стихает, оно принимает свое первоначальное положение, можно ли считать возвращение дерева свое первоначальное состояние как разум, можно ли считать, что дерево умеет расти, дерево знает, в какую сторону расти, дерево знает, что есть, что зимой нужно сбросить листья, что известно дереву, что он еще знает, если бы мы знали язык дерева, если бы мы с ними говорили, сними, потому что их много.

Дерево, скажи мне, почему ты молчишь?

Или ты мне говоришь, я не слышу

Или я не умею спрашивать?

Или я не умею слушать?

Что происходит?

Умеет ли любить дерево?

Умеет ли ненавидеть дерево?

Умеет ли обижаться дерево?

Какие сны видит дерево?

Знает ли дерево, что мы есть?

Кто создал законы жизни, законы биологии?

Кто мог так точно рассчитать, чтобы всё так точно работало, без ошибок работало, так разнообразно, неповторимо?

Природа неподражаема, неподражаемое самой себе. Природа создала себя сама. Она хранит тайны. Мы хотим узнать эти тайны. Природа не хочет рассказывать про свои тайны.

Насколько много знаем по сравнению с тем, что стоит еще природа?

Существует ли бесконечность, природа ее горизонта?

Что есть природа?

У кого научилась?

Почему природа молчалива?

Почему природа молчит или природа на самом деле не молчит? И на каком языке она всё-таки разговаривает? Почему для разговоря нужен язык?

Если мы родились, значит, где-то умерли.

Если мы умрем, значит, мы родимся.

Кто следит за этим?

Не произноси вслух, ты знаешь ответ.

Значит, рождение – ты смерть?

А смерть от рождения?

Жизнь – это медленная смерть. Чем дальше от слабости, тем больше мы сильны. Чем больше мы сильны, тем ближе к слабости.

А что животные? Тварь – это значит сотворенный.

У них свой язык, они тебя понимают, а ты их нет.

Я им сказал, что вы хотите сказать, но они посмеялись, они долго смеялись.

Почему люди смеются? Отчего им становится смешно?

Я могу прыгать, но не делаю этого. Я могу бегать, но не делаю этого. Я могу строить, но не строю.

Я могу, но я не делаю.

Лень не от усталости, лень от слова «не хотеть». Но это разные слова. Тебе так кажется. Тебе постоянно всё будет казаться не тем, что есть на самом деле. Мне тяжело с тобой. А кому сейчас легко? Хочешь убежать? Уже не хочу.

Всё, что ты будешь делать, ты будешь делать плохо.

Потому что природа делает это лучше, и всё, что делает природа, это лучше, чем сделаешь ты.

Ты воруешь у природы идеи, на природу у тебя нет.

Природа не ходит в школу, но она умнее тебя.

Тени, секунды жизни, они конечны.

Будь счастлив. А как мне это сделать? Просто будь им. Кем? Счастливым.

Уровни, всё имеет уровни, даже наш мозг, древность, которая нам подарила стартовую ступень, управляет нашими «я хочу» и «не хочу».

Мы понимаем, что существуем.

Но ведь кто-то с нами разговаривает, то есть нами говорит кто-то, чтобы мы говорили, думали, управляет всем.

Мы не знаем, как его зовут, это очень подозрительный тип, ему нет веры, точнее, многоликий, он настолько разный, мы не знаем его имени, мы не знаем, откуда он приехал. Это наш внутренний телесуфлер.

Один я, но раньше всего человек захотел плакать, плач дикий, плач, как сам древний человек, дикий плач, письмо из древнего мира.

Нас пугает наш плач.