Что полюбит меня.

Живу без ласки,

Боль свою затая,

Всегда быть в маске -

Судьба моя... [31]

Вот, опять он про любовь!.. Кстати, что он имеет в виду, когда поет о «жизни в маске»? То, что у него с Бриджит не было безумной страсти — это совершенно точно. Брак по расчету? Скорее всего, да... Но почему тогда он до сих пор иногда называл ее имя по ночам?.. Или она использовала его, а он и не догадывался? Или догадывался, но терпел?.. Для чего, почему?.. Есть мысли, но их лучше оставить при себе...

– Интересная песня, - решила высказаться Джин.
– Голос, конечно, не для оперы, но слух у исполнителя определенно есть, и пел очень душевно. Тебя вроде раньше на классические произведения не тянуло?

– Да что-то настроение сегодня для такой музыки, вот и вспомнилось.

– Ты там что-то пел о «жизни без ласки», а я думаю, что зря жалуешься.
– Тут она с хитрым прищуром посмотрела Алексу в глаза.
– Или мало вчерашнего сеанса интенсивной терапии с Эвой?

– Песня не потому вспомнилась...

– А, это про «жизнь в маске»?

– И поэтому тоже.

– Надеюсь, сегодня мы с тобой разрешим этот вопрос, и некоторые другие заодно...

Алекс только сейчас рассмотрел, что на ней было надето: обтягивающее темно-красное платье-«перчатка», оставляющее открытыми плечи, внизу длиной примерно до середины бедер, и туфли на каблуках весьма приличной высоты. Надо же...

– Сегодня мы отмечаем какой-то праздник, а я и не в курсе, наверное?

– Я хочу, чтобы этот вечер для нас обоих стал праздничным.

– Как скажете, леди Гордон, как скажете...

Стол был накрыт не «по-королевски», с торцов стола, так что уселись поближе, разделенные не очень широкой столешницей. Букет стоял сбоку, и его аромат до сих пор не ослабел.

Ужинали молча, только смотрели друг на друга и улыбались. Наконец, Алекс не выдержал:

– Джин, может, скажешь все-таки, в чем дело? Если честно, я был готов ко многому, но сейчас просто ничего не пойму.

– Помнишь, я вчера отправила тебя спать на диван?

– Еще бы...

– Ночью я подошла и присела рядом. Когда дотронулась до тебя, знаешь, что ты сказал во сне?

– Да откуда, спал ведь...

– «Отойди, я люблю Джинджер...» Как думаешь, можно ли после этого мне на тебя сердиться?

– Надеюсь, нет.

– Поэтому сегодня и празднуем. Пока будешь в рейсе, я не стану гасить свет в окне. Пусть он освещает тебе обратный путь...

– Теперь знаю, что есть дом, где меня ждут. Это очень важно, честное слово.

Джин вдруг поднялась, обошла вокруг стола и села Алексу на колени, заставив массивный стул скрипнуть.

– Не хочу отпускать тебя так далеко и надолго. Но это зависит не от меня и не от тебя лично, правильно?

Алекс кивнул, соглашаясь.

– Знаю, куда ты летишь. Прошу тебя, передай своему начальству вот это.
– Она разжала пальцы, и Алексу на подставленную ладонь упала маленькая флешка в пластмассовом корпусе.
– Содержимое зашифровано дважды, как долетишь — сразу вышли мне телеграмму. В ответной первое и последнее слова будут первым и вторым ключами соответственно.

– А что там? Орденские секреты?

Джин прижала свои пальцы к его губам.

– Тихо! Сейчас тебе об этом говорить не буду, на месте разберетесь, когда прилетишь в пункт назначения. Главное — чтобы эта флешка не попала в чужие руки. Кодирование довольно простое, поэтому его вполне могут вскрыть, если возьмутся за это дело всерьез. В случае опасности — уничтожь ее, разбей, сломай...

– «...Сожгите это письмо до того, как отстегнете лямки парашюта...» - выдал Алекс непонятную фразу.

– Ты о чем, какой парашют?

– Ничего, просто один старый фильм вспомнился[32].

– Факт копирования данных обнаружить будет довольно сложно — сегодня днем вышел из строя сервер, - опередила она вопрос.
– Данные там не секретные, но такие, которые обычно не разглашаются. Надеюсь, твоему начальству они будут полезны. И не смотри на меня так, я давно о многом догадалась.
– Потому что голова у нее не только для того, чтобы туда есть и красить на ней губы и ресницы!.. Ведь среди товаров, которые часто встречались в заявках от Бриджит, было много тех, которые Орден очень не хотел напрямую поставлять в Протекторат Русской армии. А сложить два и два, вернее, один плюс один, было несложно.