The narrow dungeon of the dead

Time parts the hearts of men -'

«Смерть! О ней я доверчиво думала редко…»

Смерть! О ней я доверчиво думала редко,

В этой радости жить свято верила в суть бытия –

Но погибла от горя увядшая Времени ветка,

В корне Вечности вновь отродилась, печаль затая.

Ветка Времени заново яркой покрылась листвою

И наполнилась соком с серебряной чудной росой,

Птицы прятались в ней по ночам и порой грозовою,

Вились дикие пчелы, нектар собиравшие свой.

Пролетевшая скорбь золотое соцветие с ветви

Сорвала, а гордыня листву на венец унесла,

Только корни родителя, в землю впиваясь, как черви,

Соки Жизни тянули, спасая от горя и зла.

Я оплакала тихо пропавшую радость вначале,

И пустующий дом, и негромкую песню о нем –

Там царила надежда, и в смех превратились печали:

«Скоро минет зима, а весной мы опять запоем!»

Созерцай! Возродившись в нас десятикратно,

Распыляет весна украшения солнечных брызг,

Дождь и ветер, и зной возвратились для жизни обратно,

И роскошный в саду славе Мая стоит обелиск!

Он воздвигнут надежно, и даже печали крылатой

Не достать до него, он житейским грехам не родня!

Ни любовь, ни судьба не становятся боле расплатой

Майской хвори любой, кроме той, что в душе у меня.

Смерть жестокая! Чахнет листва молодая,

Мог бы воздух вечерний ее воскресить, оживить…

Нет! Рассветное солнце с издевкой палит, вырастая,

И цветущего времени вдруг обрывается нить.

Засуши мою ветвь, чтобы новая поросль гурьбою

Заменила один слишком рано погибший побег,

Его стебель гниющий хотя бы накормит собою

То, откуда он вышел, и в Вечность отбудет навек.

Death! that struck when I was most confiding

* * *

Death! that struck when I was most confiding

In my certain faith of joy to be -

Strike again, Time's withered branch dividing

From the fresh root of Eternity!

Leaves, upon Time's branch, were growing brightly,

Full of sap, and full of silver dew;

Birds beneath its shelter gathered nightly;

Daily round its flowers the wild bees flew.

Sorrow passed, and plucked the golden blossom;

Guilt stripped off the foliage in its pride;

But, within its parent's kindly bosom,

Flowed for ever Life's restoring-tide.

Little mourned I for the parted gladness,

For the vacant nest and silent song -

Hope was there, and laughed me out of sadness;

Whispering, ' Winter will not linger long!'

And, behold! with tenfold increase blessing,

Spring adorned the beauty-burdened spray;

Конец ознакомительного фрагмента.