— Ecartez-vous! Ecartez-vous! [4] — донеслось из-за её спины.

Сзади раздавались торопливые шаги по хрусткой гальке.

— Отойдите! Вы сделали всё, что смогли! — снова рявкнули на неё и попытались оторвать от Кристофа.

Света обернулась и увидела девушку в чёрной форме парамедиков. Света тут же рывком отстранилась от Кристофа, предоставляя врачам лучший доступ. Вслед за девушкой к Кристофу подлетел парень. В руках его были лёгкие носилки.

Они развили вокруг Кристофа невероятно бурную деятельность. Его лицо накрыли прозрачной маской, майку срезали, парень-парамедик прилаживал что-то к ранам, девушка выслушивала грудь Кристофа фонендоскопом.

К ним подбежали полицейские и в шесть рук помогли погрузить Кристофа на носилки. Все вместе они очень быстро потащили его по пляжу к сверкавшей огнями машине скорой помощи. Света осталась на пляже одна.

Она окинула невидящим взглядом город и наткнулась глазами на сверкающую в чёрном небе золотую Мадонну. Глаза Светы закрылись, по щекам нескончаемым потоком побежали слёзы. Впервые в жизни она беззвучно взмолилась Богородице.

[1] Глубина моря у берега Марселя составляет 15 метров.

[2] Храм Богоматери Охраняющей, малая базилика в Марселе. Построен на самой высшей точке города и отлично виден из любого его конца.

[3] На помощь! (фр.)

[4] Отойдите! Отойдите! (фр.)

— Клер, я ответственно тебе заявляю, что, если ты будешь и дальше меня так опекать, я не далее, как сегодня вечером, выйду на Красную площадь и буду бегать там кругами, распевая Марсельезу! — ругался Кристоф.

Он экспрессивно размахивал перед Светиным лицом правой рукой. Левая всё ещё покоилась на перевязи.

— Отличный вариант! — хихикнула Света. — Тебя наши доблестные стражи порядка поймают, препроводят в дом скорби, а там свяжут в мягенькую белую рубашечку, и ты будешь в полной безопасности.

Кристоф выругался сквозь зубы, но не отступил.

— Клер, я абсолютно серьезно! Я не могу больше сидеть дома и пить лечебный бульон, как какой-нибудь доходяга! Даже ваши врачи разрешили мне лёгкие физические нагрузки!

— Лёгкие — это лёгкие, Кристоф, а не пробежка по Битцевскому парку!

— Я обещаю тебе идти медленно! — взмолился Кристоф.

Света знала, чем это закончится. С таких разговоров начиналось каждое их утро последние две недели. Две недели, которые они успешно делили одну постель, точнее — диван, в Светиной квартирке в Беляево.

Кристоф оказался невероятным везунчиком. Ранения в лёгкое, которое он получил от Сашиного пистолета, оказалось самым удачным из возможных, если так вообще можно сказать о ранении. Пуля прошла навылет, задев лишь самую верхушку лёгкого[1].

Кристофа очень быстро зашили в марсельской больнице и хотели оставить там до полного выздоровления. Но на третий день после операции в реанимацию, откуда Света не выходила все трое суток, пришёл полицейский.

Он представился Мартеном. Он объяснил пришедшему в себя Кристофу и перепуганной Свете, что Кристофу лучше как можно скорее покинуть Марсель и никогда больше не появляться ни в Марселе, ни в Париже.

А лучше — уехать из страны вообще. Поскольку оба клана, и марсельский, и парижский, были невероятно злы на двойного агента, жизнь его на территории Франции была в постоянной опасности.

Света тут же предложила увезти Кристофа в Россию. Тот вяло сопротивлялся, но был ещё слишком слаб и накачан лекарствами, чтобы дать серьёзный отпор. Мартен в тот же день отправил запрос в Россию на предоставление убежища гражданину Франции Кристофу Нуари и на оказание медицинской помощи.

Всё решилось очень быстро. На машине скорой их прямо из реанимации отвезли в аэропорт Марселя. Кристофа с величайшей осторожностью вместе со Светой загрузили в самолёт, закинув к ним баллон кислорода и маску, которую Кристофу запретили снимать на протяжении всего перелёта, и отправили в сторону Москвы. Едва платочками вслед не помахали.

В Российской больнице Кристоф провалялся ещё неделю, после чего врачи объявили его самым отвратительным пациентом, который у них когда-либо был в пульмонологии, и едва ли не с песнями выпнули его домой. С тех пор Кристоф, лишённый возможности терроризировать врачей, терроризировал Свету.

— Если хочешь, пойдем со мной! Ты будешь смотреть, чтобы я не перетрудился, чтобы я, не дай бог, не отступился и не упал, чтобы я не наклонился лишний раз! Но, пожалуйста, пожалуйста, перестань держать меня дома!