«Интересно, — подумал вдруг Коджи. — Сохранит ли он это прозвище? Или же решит выбрать что-то другое? Ну там… Орёл императрицы?»

Эта мысль показалась настолько дикой, что Коджи невольно усмехнулся. Эйтаро хоть и туго соображал, но бросил на него быстрый взгляд.

— Что?

— Не обращай внимания. Задумался.

Эйтаро набрал воздуха в грудь, словно хотел что-то сказать, но потом прикусил губу и уставился на дорогу. Коджи почувствовал, что всё ещё впереди. От разговора не открутиться. Это не то, что хотелось бы снова проживать, однако… придется.

Он даже удивился сам себе. Откуда это невозмутимое принятие?

«Просто кто-то стал мудрее», — подсказал внутренний голос.

…Томаё, очаровательно традиционный для поверженного клана городок, уютно расположился у подножия горы. Немного нереальный, немного невозмутимый. Узкие улочки извивались среди старинных домов, построенных из темного дерева и камня, с крышами, склоненными к земле под тяжестью времени.

По обеим сторонам улиц находились лавки. Можно было как прикупить еды, так и вещи первой необходимости.

Люди сновали туда-сюда, занятые своими делами. Коджи старался не думать о том, Томаё словно вышел из его прошлого. Именно в таком городке прошло их детство с Тэцуей. Рядом с городком возвышалась могучая гора, укутанная туманом, создающим мистическую завесу между миром людей и Теми, Без имени.

Они достаточно быстро нашли подходящий гостевой дом, где был свой лекарь. Порой Коджи ловил на себе заинтересованные взгляды, однако ни один из них нельзя было назвать враждебным.

Вход в гостевой дом охраняли два стража из камня. Коджи вспомнил, что такие звери считались священными у Шептуний Ветров. Двери, украшенные символами благополучия, — тоже не совсем характерны для клановых людей.

— Никогда такого не видел, — отрешенно сказал Эйтаро, а потом внезапно споткнулся.

Коджи подхватил его под руку.

— Я сам, — сказал он.

Но прозвучало почему-то как «спасибо».

Быстро обговорив всё с хозяином гостиничного дома, они получили комнату и расположились в ожидании лекаря. Тот не заставил себя ждать. Расторопно появившись, провел осмотр, постоянно беззлобно ворча, что молодёжь совсем о себе не думает.

— Молодой человек, голова у вас одна. С этой головой надо осторожнее. Не надо ею падать, куда вздумается.

Эйтаро только поджимал губы, но молчал. Видя его лицо, Коджи спешно отвернулся, стараясь не рассмеяться. Ну да, по выдуманной легенде Эйтаро упал с одной из горных троп. Да ещё и там приложился всем, чем мог. Оба старательно приняли лихой и придурковатый вид, поэтому история прокатила.

— У нас тут есть целебные источники, — сказал лекарь, завершив свои манипуляции. — Туда бы хорошо сходить. Очень хорошо восстанавливает силы. Оставлю вам эликсир, выпейте перед ужином.

— Спасибо, — выдохнул Эйтаро.

Стоило только двери закрыться за лекарем, как в комнате повисла давящая тишина. Коджи стало даже как-то неловко. Вмиг захотелось оказаться подальше отсюда.

— Ты ничего не хочешь сказать? — Пусть голос Эйтаро и был слабее обычного, но вот интонация ни капли не изменилась.

Коджи медленно повернулся к нему.

— Что именно?

— Почему ты жив?

Потому что умер не до конца. Но это будет настолько тупо, что лучше промолчать. Поэтому ничего не остается, как сесть на стул возле окна и сложить руки на груди.

— Это долгая история. Однако перед тем, как я начну, нужно кое-что сделать.

— Что? — прищурился Эйтаро.

Коджи бросил ему черный кристалл, тот поймал, снова подняв вопросительный взгляд.

— Нам нужно подкрепление. Я отправлю весточку Аске и Хидеки. А ты…

Эйтаро хмыкнул:

— Понял, не дурак. Есть три человека, которым я безоговорочно доверяю.

Три — это ведь намного лучше, чем два, не так ли? И уж намного лучше, чем один. Этого уже достаточно, чтобы захватить весь мир.

Коджи усмехнулся:

— Отлично. Действуй.

— Что можно сказать, когда из твоей постели пропадает мужчина? — мрачно сказала я, глядя на пустующую комнату, где ещё недавно был Коджи.

— Твоей? — озадаченно переспросил мастер Хидеки.

— Вашей. Как будто это сделало ситуацию проще! — всплеснула я руками.

Он закашлялся, но я фыркнула. Нечего пытаться меня подловить. И вообще… Спальня принадлежит Хидеки. Дом — тоже. А человек человеку друг, товарищ и брат. Значит, все его — моё. Логика прослеживается прекрасно. И совершенно неважно, что Хидеки — широй, а я хоть и человек, но в каком-то месте змея, в каком-то — зараза. В большинстве, конечно, последнее относится к характеру, но кто знает, что будет дальше…