Я обхватил ее лицо обеими ладонями и прижался лбом к ее лбу.

— Эммалина, я не идеальный мужчина. И я не могу обещать, что больше никогда не причиню тебе боль или не скажу глупостей. Но я люблю тебя и буду извиняться снова и снова, пока ты мне, не поверишь.

Ее пальцы обхватили мои запястья, удерживая меня на месте.

— Мне нужно подумать об этом.

Мое сердце ушло в пятки. Я не убедил ее. Может, она не любила меня так, как я любил ее, или, может, она не могла простить мне то, что я сказал и сделал. Или, может, я действительно был проклят.

Я отодвинул все свои эмоции в сторону, похоронил их глубоко. Больше мне нечего было сказать. Если мое признание не изменило ее мнение, то мне придеться это принять. Мне придеться отпустить ее.

Я начал отстраняться, но ее руки вцепились в мою рубашку. С мольбой в глазах она прошептала:

— Подожди, Джакомо. Я не говорю нет.

— Но ты и «да» не говоришь.

— Мне просто нужно время. Все произошло так быстро, а мой отец все еще умирает. Я не знаю, чего я хочу или в чем нуждаюсь...

— Эмма! О, Боже!

Высокая брюнетка с чертами, похожими на мою жену, бросилась на Эмму, разрывая нашу хватку. Я отступил назад и увидел, как Энцо Д'Агостино и его брат Вито шагают к нам. У обоих были серьезные выражения лиц, несомненно, беспокоясь о своем другом брате.

— Привет, Джиа, — сказала Эмма, крепко обнимая сестру. — Я так рада, что ты здесь.

— Где он? — рявкнул на нас Энцо, нахмурив брови.

Эмма ответила первой.

— Его лечат, они не дали нам никаких новостей.

— Тогда я сам узнаю эти новости. — Энцо обошел нас и направился прямиком к дверям больницы.

— Нет, подожди, — крикнула Эмма, но Энцо не сбавил шага. Он исчез внутри здания, Вито сразу за ним.

— Пошли, Эм, — сказала Джиа, таща за собой сестру и делая вид, что меня не существует. — Пойдем узнаем, как дела у Массимо.

Эмма позволила Джие оттащить себя в сторону больницы, но я остался на месте. Я заботился только о ней, а не о мафиози Неаполя, и я хотел продолжить наш разговор. Я не был готов сдаться. Я представлял, как перекидываю ее через плечо и несу обратно к своему самолету, сражаясь с любым мужчиной, который попытается меня остановить.

«Мне просто нужно время».

Я не был глупым. Я знал, что это значит. Так говорят люди, когда не хотят причинить тебе боль в лицо.

Эмма посмотрела на меня через плечо, и я увидел, как она нахмурилась.

Ты в порядке? — прошептала она.

Ни «Пойдем со мной», ни «Поторопись». Даже не обещала поговорить позже. Было ясно, что она не хочет, чтобы я следовал за ней.

Вместо этого она беспокоилась, что причинила мне боль, потому что это была Эмма. Она заботилась обо всех остальных за счет себя. Это было одно из ее самых замечательных качеств, но я не хотел ее беспокойства. Я хотел, чтобы она боролась за нас, за меня. Я хотел, чтобы у нашего фиктивного брака был реальный шанс.

Я хотел, чтобы она выбрала меня.

Но этого, очевидно, не произойдет.

Большое промышленное здание поглотило ее, электронные двери со свистом закрылись, а затем затихли.

Я сделал глубокий вдох и приготовился к боли, пронзившей мою грудь. Еще мальчишкой я узнал, что любовь разочаровывает и ранит. Она позволяет другим иметь над тобой власть. Она дает им возможность вырвать твое сердце и разорвать его на мелкие кусочки.

Я бы не повторил эту ошибку снова.

Я повернулся и ушел.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ

Эмма

Дом снова был полон.

Джиа осталась здесь вместе с Энцо и его братом, а Фрэнки прилетела из Сидерно. Массимо все еще был в больнице, но его скоро выпишут.

Я должна была быть счастливой. Меня окружала большая хаотичная семья, как и в детстве.

Только я была несчастна. Кого-то не хватало.

Самолет Бускетты вылетел два дня назад, когда я еще была в больнице. Джакомо и Зани исчезли, не сказав ни слова, предположительно, возвращаясь в Палермо. Я его не винила. Он излил мне душу, а я не смогла сказать о своих чувствах. Я попросила время, и он ушел.

С тех пор не было ни слова.

Я уставилась в свою кружку и помешивала чай. Все еще спали, и я использовала тихое время этим утром, чтобы подумать. Мои сестры избегали темы моего брака и моего пропавшего мужа, но это не продлится долго. Слишком много трагедий пришлось пережить за последние несколько дней, но я хорошо их знала. Скоро они потребуют услышать все.

Я не знала, что им сказать.

Любила ли я Джакомо? Да, однозначно.

Но любви было недостаточно, чтобы построить брак. Настоящее партнерство зависело от уважения и общения, общих ценностей и целей. Если бы я отправилась в Палермо, я бы отказалась от того, ради чего я работала — от выхода из мира, в котором я выросла. Джакомо мог обещать, что для меня все будет по-другому, но как это могло быть? Человек в его положении не мог делать слишком много скидок, не рискуя всем. А Сицилия определенно была старой школой в своем мышлении.