Она тяжело дышала и закрыла лицо руками.

— Господи, да прекрати ты уже болтать?

Я снова ее лизнул, на этот раз сильнее. Мне нужно было держать ее в отчаянии, на грани оргазма, чтобы получить то, что я хотел. Я просунул мизинец в ее киску и пососал ее клитор.

— Да, да, да, — пропела она, и ее мышцы напряглись.

Потом я остановился.

— Нет! Боже, ты придурок!

— Скажи мне. — Я втянул ее клитор в рот, а затем отпустил. — Скажи мне, Эмма. — Я пошевелил пальцем внутри нее, но этого было недостаточно, чтобы должным образом ее стимулировать. — Скажи. Скажи мне, кому ты пыталась позвонить.

— Мой дядя! — закричала она. — Я пыталась позвонить дяде.

Я не терял времени. Я засунул палец глубоко и хлестал ее клитор языком. Ее стенки сжались на мне, и ее клитор набух. Затем она закричала, ее пальцы рвали мои волосы, а ее бедра яростно двигались.

Я помог ей выдержать это, но в процессе потерял контроль. Мой собственный оргазм хлынул от пальцев ног и покалывания пробежали по всему телу. Мои яйца напряглись, когда сперма вырвалась из моего члена сильными импульсами. Я застонал в ее плоть, трахая матрас, пока горячие струи покрывали внутреннюю часть моих джинсов.

Я кончал в штаны с тех пор, как был подростком.

Когда она наконец затихла, я плюхнулся на спину и попытался отдышаться. Мне нужно было принять душ и переодеться, но мои конечности еще не функционировали.

— Разве тебе не нужно...?

Ее нерешительный вопрос заставил меня вздрогнуть.

— Нет. Я уже кончил.

—Ты кончил? Но ты собирался позволить мне посмотреть.

Я открыл один глаз, чтобы посмотреть на нее.

— Эмма, я не кончил специально. Просто так получилось.

— Ох. — Она посмотрела на переднюю часть моих джинсов. — Я думаю, это нормально. Из-за трения.

Mamma mia ( О, Господи). Я провел рукой по лицу.

— Я знаю, как работает мой член, но да. Иногда такое случается.

— Могу ли я потрогать его?

На этот раз мои глаза распахнулись.

— Мой член?

Она приподнялась на локте.

— Твой пирсинг.

Только Эмма могла бы быть более любопытна к стальному бруску, чем к моему настоящему члену. Я кивнул, встал и снял джинсы и трусы. Она придвинулась ближе, сложив под собой голые ноги, когда села. Осторожно она подняла мой член на ладонь и поднесла кончик к своему лицу. Другой рукой она коснулась металлического шарика на одном конце моего пирсинга и подвигала им.

— Не могу поверить, что это не больно.

Ее маленькая рука на моем члене, играет с моим пирсингом? Черт, это было мило.

— Я никогда не говорил, что это не больно. Я сказал, что я терпел и хуже.

Она изучила нижнюю часть и подвигала там металл.

— Ты необрезанный, так как твоя крайняя плоть влияет на пирсинг?

— Моя крайняя плоть не тугая и она заворачивается на место, как обычно.

— Приятные ощущения от пирсинга?

— Да, особенно когда с ним играет моя невинная жена.

Глаза Эммы встретились с моими.

— Так поэтому у тебя стоит?

Еще больше крови наполнило мой член. Скоро я снова буду готов.

— Твое любопытство заводит меня.

— Ох.— Ее щеки приобрели самый очаровательный оттенок розового. — Ох, — повторила она.

Я пожалел ее. Как бы мне ни хотелось провести весь день, развращая ее, у меня были дела.

— Сегодня вечером, когда я приду домой, можешь позвонить дяде.

— Почему не сейчас? — Она обхватила руками ноги, словно пытаясь стать как можно меньше. — Он, наверное, проснулся.

— Потому что я хочу быть там, когда ты будешь с ним говорить, а сейчас у меня нет времени. — Я указал на кровать. — Ложись.

— Почему? Я думала, мы закончили.

— Не спрашивай почему, жена, делай то, что я говорю, и когда говорю. Теперь ложись на спину.— Она неохотно расслабилась на матрасе. — Раздвинь ноги.

— Джакомо, — заныла она.

— Сделай это, bambina (малышка)

С тяжелым вздохом она подвинулась, чтобы раздвинуть ноги. Черт, это было приятно. Ее киска, набухшая и мокрая, раскинулась передо мной. Я вытащил телефон из кармана джинсов.

— Ни за что. Ты меня не сфотографируешь.

Она извернулась и попыталась вырваться, поэтому я схватил ее за лодыжку, удерживая ее неподвижно.

— Они только для меня. Никто другой их никогда не увидит. Te lo prometto (Я обещаю тебе).

— Тяжело поверить в это. Твой телефон могут взломать. Кто-то другой может их увидеть.

Я запрокинул голову и рассмеялся.

— Ты думаешь, кто-то может взломать мой телефон? Ты думаешь, я настолько глуп, чтобы оставить себя таким уязвимым? И если кто-то взламает мой телефон, он вряд ли будет искать грязные фотографии.