Символисты
вернуться

Гиппиус Зинаида Николаевна
Шрифт:

1920

Больница

Мне видишься опять —Язвительная – ты…Но – не язвительна, а холодна: забыла.Из немутительной, духовной глубиныСпокойно смотришься во всё, что прежде было.Я, в морокахТомясь,Из мороков любя,Я – издышавшийся мне подарённым светом,Я, удушаемый, в далекую тебяВпиваюсь пристально. Ты смотришь с неприветом.О, этот долгийСон:За окнами закат.Палата номер шесть, предметов серый ворох,Больных бессонный стон, больничный мой халат;И ноющая боль, и мыши юркий шорох.Метание —По дням,По месяцам, годам…Издроги холода…Болезни, смерти, голод…И – бьющий ужасом в тяжелой злости там,Визжащий в воздухе, дробящий кости молот…ПеремелькалаЖизнь.Пустой, прохожий рой —Исчезновением в небытие родное.Исчезновение, глаза мои закройРукой суровою, рукою ледяною.

1921

Старый бард

Как хрусталямиМне застрекотав,В луче качаясь,Стрекоза трепещет;И суетясьИз заржавевших трав, —ПеревертнаяЯщерица блещет.Вода – как пламень;Небо – как колпак…Какой столбнякВ застеклененных взорах!И тот же яПотерянный дуракВ Твоих, о Боже,Суетных просторах.Вы – радуги, вы —Мраморы аркад!Ты – водопадПустых великолепий!..Не радуетБлагоуханный сад,Когда и в нем, —Как в раскаленном склепе…Над немотойЗапелененных летЗаговоривСожженными глазами,Я выкинусьВ непереносный светИ изойду,Как молньями, – слезами.Я – чуть живой,Стрелой пронзенный бард —ОпламененТоской незаживною,Как злой, золотоглавыйЛеопард,ОскаленныйИз золотого зноя.

1931

Александр Блок

«Есть в дикой роще, у оврага…»

Есть в дикой роще, у оврага,Зеленый холм. Там вечно тень.Вокруг – ручья живая влагаЖурчаньем нагоняет лень.Цветы и травы покрываютЗеленый холм, и никогдаСюда лучи не проникают,Лишь тихо катится вода.Любовники, таясь, не станутЗаглядывать в прохладный мрак.Сказать, зачем цветы не вянут,Зачем источник не иссяк? —Там, там, глубоко, под корнямиЛежат страдания мои,Питая вечными слезами,Офелия, цветы твои!

3 ноября 1898

«Тихо вечерние тени…»

Тихо вечерние тениВ синих ложатся снегах.Сонмы нестройных виденийТвой потревожили прах.Спишь ты за дальней равниной,Спишь в снеговой пелене…Песни твоей лебединойЗвуки почудились мне.Голос, зовущий тревожно,Эхо в холодных снегах…Разве воскреснуть возможно?Разве былое – не прах?Нет, из господнего домаПолный бессмертия духВышел родной и знакомойПесней тревожить мой слух.Сонмы могильных видений,Звуки живых голосов…Тихо вечерние тениСиних коснулись снегов.

2 февраля 1901

Вступление

Отдых напрасен. Дорога крута.Вечер прекрасен. Стучу в ворота.Дольнему стуку чужда и строга,Ты рассыпаешь кругом жемчуга.Терем высок, и заря замерла.Красная тайна у входа легла.Кто поджигал на заре терема,Что воздвигала Царевна Сама?Каждый конек на узорной резьбеКрасное пламя бросает к тебе.Купол стремится в лазурную высь.Синие окна румянцем зажглись.Все колокольные звоны гудят.Залит весной беззакатный наряд.Ты ли меня на закатах ждала?Терем зажгла? Ворота отперла?

28 декабря 1903

«Всё бытие и сущее согласно…»

Всё бытие и сущее согласноВ великой, непрестанной тишине.Смотри туда участно, безучастно, —Мне всё равно – вселенная во мне.Я чувствую, и верую, и знаю,Сочувствием провидца не прельстишь.Я сам в себе с избытком заключаюВсе те огни, какими ты горишь.Но больше нет ни слабости, ни силы,Прошедшее, грядущее – во мне.Всё бытие и сущее застылоВ великой, неизменной тишине.Я здесь в конце, исполненный прозренья.Я перешел граничную черту.Я только жду условного виденья,Чтоб отлететь в иную пустоту.

17 мая 1901

«Дождешься ль вечерней порой…»

Дождешься ль вечерней порой Опять и желанья, и лодки, Весла и огня за рекой?Фет
Сумерки, сумерки вешние,Хладные волны у ног,В сердце – надежды нездешние,Волны бегут на песок.Отзвуки, песня далекая,Но различить – не могу.Плачет душа одинокаяТам, на другом берегу.Тайна ль моя совершается,Ты ли зовешь вдалеке?Лодка ныряет, качается,Что-то бежит по реке.В сердце – надежды нездешние,Кто-то навстречу – бегу…Отблески, сумерки вешние,Клики на том берегу.

16 августа 1901

«Кругом далекая равнина…»

Кругом далекая равнина,Да толпы обгорелых пней.Внизу – родимая долина,И тучи стелются над ней.Ничто не манит за собою,Как будто даль сама близка.Здесь между небом и землеюЖивет угрюмая тоска.Она и днем и ночью роетВ полях песчаные бугры.Порою жалобно завоетИ вновь умолкнет – до поры.И всё, что будет, всё, что было, —Холодный и бездушный прах,Как эти камни над могилойЛюбви, затерянной в полях.