Шрифт:
– Правильно, - кивнул дед.
– Тогда зачем ей понадобились пирожки, чтобы испечь пирожки?
– Ась? – озадаченно наклонил голову дед, - Какие ещё пирожки?
Юлий опять медленно выдохнул и вдохнул, - Так, спокойнее, Юлий. Спокойнее. – и продолжил – Пирожки, которые ты украл у меня сегодня ночью.
– Не крал я никаких пирожков! – открестился тут же дед.
– Как не крал! Как не крал! – подпрыгнул тут же опять Юлий,- А о чём же мы тут уже полчаса разговариваем, а? Сам же сказал, что сегодня «их» украл!
– Ну да, «их» - укр… одолжил, - закивал головой дед, - Как без «них» пирожки то печь? Без яиц.
– Каких еще яиц? – вскинулся было Юлий, но тут до него дошло, - Ах, яиц…
– Ну да, яиц. Зашёл ночью в птичник, а там как раз с десяток яиц. Ну я и… одолжил, - потупил взгляд дед, - Не хорошо, конечно, но Князь, думаю, не обеднеет.
– А пирожки? Кто мои пирожки то тогда взял? – озадаченно произнёс Юлий.
– Не знаю, - отозвался дед, - Хотя… когда я уже подходил с яйцами к воротам, то увидел, как к конюшне подходит конюх Степан…
– Точно! – взбодрился Юлий, - Как я сам не догадался? Ну логично же! Конюх! Мне он всегда казался подозрительным… Так, он как раз сейчас должен быть в конюшне, лошадей на прогулку выводить пора. Моисей, за мной! – Юлий бодрой рысцой поскакал к конюшне. Моисей побрёл за ним, дед Семён облегченно выдохнул, вытер пот со лба и сел на лавочку, - Делааа…
Спустя три часа Моисей спокойно жевал своё сено, а возмущённый до глубины души Юлий наматывал вокруг него круги.
– Это ж надо? Одни ворюги кругом. Одни ворюги и жулики! Конюх без разрешения лошадей в своих личных целях использует и корм ворует! Бабка Нюра, ухаживающая за скотиной, то поросенка стащит, то надоенное молоко отольет! Пастух, под предлогом отбившегося от стада и «съеденного волками» барана себе забирает. И ведь даже плети за потерю скотины не пугают! Даже распоследняя из посудомоек – и та на руки не чиста! Что-нибудь из оставшейся после трапезы еды домой тащит! Все воруют! Все! – тут Юлий притормозил, и взглянул на Моисея, - Одни мы с тобой, Моисеюшка, чисты перед законом как слеза, и больше всех страдаем, пока они наживаются на нас! – Моисей насмешливо покосился на Юлия, но как всегда промолчал.
– Ну ничего! – Продолжал Юлий. – Я это так не оставлю! Все Князю расскажу! Раскрою глаза ему на подлых личностей, которые его окружают, ничего не утаю! Уж он им сейчас покажет! А ну, пошли со мной! – Моисей тоскливо покосился на так и не доеденное сено, вздохнул, и поплелся за Юлием к терему.
Юлий легкой рысью пробежался до дверей терема и войдя в него, не сбавляя темпа, помчался к кабинету Князя, не обращая никакого внимания на бросающуюся от него в разные стороны, запуганную утренними допросами, дворовую прислугу. Без стука распахнув дверь в кабинет Князя, он увидел Антипа, который с пирожком в руках что-то рассказывал Князю.
В голове Юлия что-то щёлкнуло, картинка сложилась у него в голове. Ну конечно же! Антип был последний, кого они не допросили. В княжьем тереме он был почти круглосуточно. У него был доступ ко всем помещениям. Ну, разве что, кроме казны. А тут еще и пирожок у него в руках…
– Попался, ворюга! – завопил Юлий, подскакивая к Антипу, и пытаясь цапнуть его зубами за пирожок.
– Кыш! Кыш! – изо всех сил отмахивался тот. Князь в немом изумлении наблюдал за разворачивающейся перед ним драмой. Наконец Юлию надоело скакать вокруг Антипки, он остановился, а тут, как раз, и Моисей наконец подошёл.
– Что, думал, что не узнаем мы ничего? Мол, следов, свидетелей и улик нет – и всё нормально? – презрительно произнёс Юлий. Антипка настороженно затих. – Ан нет. С нами это не пройдёт! Мы всё о тебе знаем, ворюга. Сейчас мы тебе выведем на чистую воду перед Князем-то!
Глаза у Антипки испуганно забегали, сам он весь как-то сжался, но, переборов себя, всё же выдавил из себя жалкое, - Клевета! Княже, не слушай их. Я ни в чем не виноват! Я твой верный слуга.
Юлий успокоился, и сел на стул, - Да да, княже, не слушай нас. Ты его слушай! Он сейчас сам всё расскажет. Моисей, приступай!
Моисей молча подошёл к Антипке вплотную, и пристально уставился ему в глаза своим пугающим, пронзающим насквозь взглядом. Не прошло и пяти секунд, как Антипка бухнулся на колени перед Князем, с воплем, - Не вели казнить!
– И начал каяться во всех своих грехах. Про регулярные изымания излишков из княжеских продуктовых складов. Про закупку различных товаров у купцов для княжеского терема по одной цене и предоставление их в терем по другой цене, с разницей в себе в карман. Про то, что ту шубу, которую вроде как моль съела, вовсе и не моль съела, а он жене унес. Да про многое ещё, но для Юлия это было всё не то. И если поначалу он в предвкушении радостно скалил зубы, в ожидании, то к концу покаянной речи Антипки он уже сидел мрачнее тучи. Вот и Антипка закончил, а долгожданного признания он так и не услышал.