Старшина ещё раз посмотрел на высокую грудь девушки и, к своему удивлению, увидел там комсомольский значок.

– Не положено штатских пускать, – теперь подчёркнуто официально объявил военный.

– А пить во время несения службы положено? – Светлана сморщила нос и помахала ладошкой, отгоняя стойкий перегар, – Мне связаться с замполитом вашей части? И почему комсомольский значок не носим?

– Да иди уже, – процедил сквозь зубы старшина и отошёл на шаг, пропуская девушку.

– Не поняла… – не отводя строгий взгляд, начала «комсомольский активист».

– Иди-те, говорю, – поспешил исправиться мужчина.

Светлана, не выходя из образа молодёжного функционера городского масштаба, шла вдоль состава, и десятки мальчишеских глаз провожали её с восхищением и сожалением, что ближайшие года два они такое вряд ли увидят. Капитан, похоже, он был старшим, оказался возле третьего вагона от вокзала.

– Добрый день, – Светлана протянула руку для приветствия и, когда офицер ответил рукопожатием, продолжила: – Член горкома комсомола Андреева…

– А имя-отчество? – перебил мужчина.

– Товарищ Андреева будет достаточно. Мы сегодня провожаем нашего активиста и спортсмена Никиту Соколова, и я хотела бы от имени горкома напутствовать его.

– Ну, в таком случае… – сказал офицер и громко крикнул сержанту, курящему невдалеке: – Петров, позови призывника Соколова! Он в вашем вагоне.

И буквально через несколько секунд к Светлане нёсся Никита. Он мигом подхватил подругу и закружил в объятиях.

– Светка, как ты сумела? Я только сидел и думал: вот бы хоть одним глазком на тебя взглянуть, и тут ты!

– Призывник Соколов! – грозно прекратил кружение капитан. – Это не Светка, а товарищ Андреева. Член горкома комсомола. – И потом обратился к девушке: – Правильно я говорю?

Света кивнула.

– У неё к вам поручение. От актива. Вот. Ну, давайте, товарищ Андреева, напутствуйте. Но недолго.

Капитан козырнул и пошёл к вагону.

– Ух ты! Как тебе удалось?

– Олеся Фёдоровна просила носочки тёплые передать… Ой… я их забыла. Я хотела сказать – буду ждать. Два года – это недолго. Я перейду на третий курс, а ты поступишь. И я тебе помогу учиться.

Света тараторила, боясь, что как только она замолкнет, начнётся расставание. И это страшило. Никита опять обнял. Он молчал, вдыхая запах выжженных солнцем волос Светланы. Нужно было надышаться и сохранить в памяти этот аромат южного лета, моря, любимой девушки, заканчивающейся беззаботной юности и тревоги ожидания взрослой жизни.

Через пару минут вышла толстая проводница и грозно крикнула:

– Эй, вы, отправляемся. Хватит целоваться. Нацелуетесь ещё. После разлуки поцелуи слаще, уж поверьте мне.

Подошёл капитан.

– Соколов, давай в вагон, – обратился он к Никите и, когда тот побежал, сказал уже Светлане: – Я тоже уезжаю. Для меня напутствия не найдётся?

Светлана, провожая взглядом Никиту, ответила:

– Кончились напутствия. Совсем.

– Жаль, – сказал офицер и направился к вагону, который уже начал движение.

Света какое-то время шла по перрону, но локомотив, похоже, попробовав свою силу, ускорился. Светлана остановилась и только в этот момент поняла, что по её щекам текут слёзы.

В вагоне суматоха не прекратилась и после отправления. Призывники старались занять места на нижних полках. Никита понял, что именно оттуда новобранцев попросят сопровождающие их старослужащие, и разместился на верхней боковой в середине вагона. За окном проносились виды знакомых мест. Поезд уже проезжал окраины, и сердце сжалось от тоски. Никите показалось, что он покидает не родной город, а некий временной пласт. И там, в будущем, всё будет иначе. А ещё не оставляло ощущение, что это уже было. Когда-то в иной, возможно, в прошлой жизни. Но в памяти осталось.

– Водка есть, – толкнул кто-то Никиту в спину.

– Не-а, – ответил он не оборачиваясь.

– А если найду? – настаивал незнакомый голос.

– И мне нальёшь.

– Петров, отстань от бойца, – громко сказал капитан, – И чтобы здесь не пили!

– Совсем?! – искренне удивился Петров.

– Без меня! – пояснил старший по поезду, – Я пока отойду по делам. Но я всё вижу. Сечёшь?

– Так точно, товарищ майор, – повысил в звании командира Петров, на что капитан лишь хмыкнул.