Хвост шорелакра ударил ее сбоку, сильно ударив в грудь. Воздух покинул ее легкие, и она упала навзничь — прямо в реку. Ее пальцы ослабили хватку на древке копья, и течение унесло оружие прочь.

Когда вода сомкнулась вокруг нее, наполняя ее уши тихим, успокаивающим звуком своего течения, ей показалось, что она снова услышала рев — не только снаружи воды, но и откуда-то глубоко внутри нее.

Эллия выпрямилась и вынырнула на поверхность. Обе ее сандалии упали, так же потеряны, как и ее копье. Она глотнула воздух в тот момент, когда появилась ее голова, наполнив свои горящие легкие и выпустив шипящий выдох, прежде чем сделать еще один отчаянный вдох.

Ее времени под поверхностью было достаточно, чтобы течение подхватило ее. Она была уже почти на середине реки, наблюдая, как мимо проплывает берег.

Движение на берегу привлекло ее внимание, и она повернула голову как раз вовремя, чтобы увидеть бледную фигуру шорелакра, погружающегося в воду.

Широко раскрыв глаза, она привела в движение руки и ноги, плывя к суше так сильно и быстро, как только могла. Наблюдатель за берегом оставался видимым, хотя и едва заметным, как красноватая фигура, несущаяся к ней прямо над поверхностью воды.

Дыхание Эллии было прерывистым, когда она выбралась на берег реки, выбралась из воды и поползла вперед.

«Я не умру здесь. Это не моя судьба».

Позади нее раздался всплеск. Сердцебиение громом отдавалось в ушах, она схватила первое, что смогли нащупать ее руки, — камень размером с кулак — и перекатилась на спину, чтобы встретиться лицом к лицу с нападавшим.

Шорелакр зарылся ногами в песок и бросился на нее, вода стекала с его тела тонким туманом.

Темная фигура рухнула с неба, приземлившись прямо на шорелакра и швырнув существо на землю с влажным хрустом.

У Эллии перехватило дыхание, а глаза округлились еще больше, пока ее разум пытался осмыслить то, что она видела. Ее дракон стоял перед ней в человеческом облике, одной ногой упершись в хвост шорелакра, пригвоздив зверя к земле. Его крылья были широко расправлены, светлые волосы падали на лицо, а в мускулистой груди пылал огонь, но внимание Эллии привлек свет его голубых глаз.

Щебетание и крики шорелакра теперь казались далекими и неважными.

Дракон наклонился и ткнул когтистой рукой под панцирь шорелакра. Он дернул вверх, все еще удерживая хвост ногой. Действие, казалось, не требовало особых усилий с его стороны, и трескучие, хлюпающие звуки разрываемого на части существа были, к счастью, краткими.

Зарычав, дракон выпрямился и отбросил окровавленный панцирь в сторону. Его глаза, такие напряженные, такие древние, не отрывались от Эллии. В свете кровавой луны его чешуя была розово-золотой, намного мягче по цвету, чем тлеющий оранжевый, освещающий его грудь. Стоя над ней вот так, с напряженными мышцами и расправленными крыльями, он был пугающим, величественным… возбуждающим.

Глаза Эллии опустились к следующему наиболее очевидному виду — его чреслам. Его член был возбужден, его гребни блестели в лунном свете, а головка тянулась к ней. Воспоминание об этом ощущении, об этой полноте промелькнуло в ее сознании, наполняя ее вены жаром, способным соперничать с его. Боль между ее ног пульсировала, и Эллия сжала бедра вместе.

Ноздри дракона раздулись, он высунул язык, и в его груди раздалось низкое рычание. Он преодолел расстояние между ними одним шагом. Тепло, исходящее от него, вызвало у Эллии предвкушающую дрожь. Он был с ней только один раз, и она хотела большего, большего, большего.

Эллия прикусила нижнюю губу, когда он навис над ней. Голод сверкнул в его глазах. Ее кожу покалывало, готовая к его прикосновениям, готовая к нему.

Он наклонился и подхватил ее, прижимая к своей груди, одной рукой заведя ей за спину, а другой под колени.

В течение нескольких мгновений Эллия не могла думать, несмотря на свое замешательство. Это было трогательно, да, но не то, чего она жаждала — не то, в чем он нуждался. Хотя она даже не знала его имени — и было ли оно у него вообще, — по его огненному жару, пульсирующему члену и напряжению в мышцах она поняла, что ее дракону нужно освободиться.

Она страстно желала дать ему это освобождение, и не только из-за брачных уз, которые вплелись в ее сердце, подталкивая ее к нему, побуждая ее удовлетворять все его потребности. Она хотела доставить ему удовольствие, хотела провести руками по его чешуйчатой плоти, попробовать его на вкус своим языком. И она хотела, чтобы он доставил ей удовольствие в ответ.

Он понес ее к реке, его шаги были торопливыми, тяжелыми и немного нетвердыми. Не говоря ни слова, он нырнул в воду, пока Эллия не погрузилась по шею. Течение смыло грязь и пот с ее кожи, и одежды.