— Ты будешь страдать от моего жара, если не прекратишь эту болтовню и не поешь, — прорычал он.

Эллия наклонилась к нему.

— Предложи мне это красиво и скажи — пожалуйста.

— Возможно, ты не расслышала меня правильно.

Он поднял мясо, зажав его между когтями указательного и большого пальцев, и помахал им перед ее лицом.

— Ты съешь это и будешь наслаждаться каждым кусочком. Тогда ты поблагодаришь меня за это.

— Если бы ты предложили мне это вежливо, я была бы благодарна. Теперь ты можешь взять это мясо и подавиться им.

Она поднырнула под его руку и направилась к своей сумке.

К сожалению, дракон оказался быстрее. Слабый шелест его крыльев и легкое шуршание его ног по полу были ее единственным предупреждением, прежде чем он бросился перед ней и с рычанием схватил ее сумку в свободную руку.

— Тогда ты умрешь с голоду, человек!

Эллия зарычала.

— Мне не нужен властный мужчина, чтобы обеспечивать меня!

— И мне не нужна была пара, и все же ты стоишь здесь.

Слезы разочарования — и боли, которую она отказывалась признавать, — наполнили ее глаза.

— Почему ты должен быть таким ненавистным?

Что-то промелькнуло в его взгляде, что-то глубокое и печальное, но это исчезло так быстро, что она могла только предположить, что это было ее воображение. Черты его лица были суровы.

— Потому что ты человек, и ты навязала мне эту связь, — ответил он. — Ты украла у меня все, Эллия.

— Что я у тебя украла?

Оранжевое свечение в его груди снова вспыхнуло, поползло вниз к животу и вверх по шее.

— Мое тело. Мое желание. Мою жизнь. Ты заперла меня в этой жалкой форме до конца моих дней, ты заставила меня тосковать по тебе так, как я не тосковала ни по чему другому в своем существовании, и ты лишила меня бессмертия.

Сердце Эллии дрогнуло, она нахмурилась, а губы нахмурились. Он не мог… Он не мог на самом деле иметь в виду то, что сказал, это не могло быть правдой.

— Что?

Его голос сочился горечью и отвращением, когда он говорил.

— Прикосновение человеческой руки к чешуе дракона связывает во всех отношениях, женщина. Ты связала мою жизнь со своей — и твоя жизнь — всего лишь одна искра по сравнению с ревущим огнем, который был моим. У меня была вечность. Теперь у меня есть ты.

Эллия отступила на несколько шагов, грудь сжалась, сердце бешено колотилось. Она связала себя с партнером, который презирал ее, и теперь она понимала почему. Она не могла винить его. Сама того не ведая, она забрала у него все.

В историях никогда не упоминалась цена, которую требовали за заявленного дракона. Она присоединилась к алой охоте, чтобы у нее был выбор в жизни, выбор в паре, но, поступая так, она украла выбор дракона. Эллия поработила его. Она мечтала о настоящей паре, о любящей паре, о мужчине, который лелеял бы ее и только ее, но вместо этого поймала в ловушку дракона, который навсегда возненавидит ее за то, что она отняла у него.

Какое бы желание он ни испытывал к ней, оно было вызвано брачными узами и Красной кометой. Любая нежность, которую он мог бы проявить к ней, любая привязанность, любая забота были бы ненастоящими. Те пристрастия, которые у нее были, были не более чем иллюзиями.

Эллия отвернула от него лицо.

— Я не знала, во что это обойдется.

Дракон шагнул вперед, его жар исходил от ее кожи. Эта напряженная, яростная энергия исходила от него вместе с ней, делая воздух густым и напряженным, таким же тревожным, как время, предшествующее грозе.

— А тебе было бы не все равно? Оплата никогда не была с твоей стороны.

— Я бы никогда не участвовала в алой охоте, если бы знала. Я сожалею обо всем, что ты потерял, и еще больше сожалею о том, что именно я забрала это.

Новые слезы потекли по ее щекам.

— Я не знала.

Она не плакала с тех пор, как была маленькой девочкой, но сейчас не могла остановить поток слез.

Дракон схватил ее пальцами за подбородок и повернул ее лицо к себе. Между его бровями, низко нависшими над этими напряженными глазами, залегла складка, а губы были нахмурены.

— Что это такое? Почему у тебя текут глаза, Эллия?

Эллия высвободилась из его объятий и вытерла глаза тыльной стороной ладони, отвернувшись от него.

— Они называются слезами. Разве драконы не плачут?

— Нет. Я нахожу это… тревожным.

Он снова придвинулся к ней ближе, но без прежней скорости и агрессии.

— Ты прекратишь, если я попрошу тебя хорошо поесть?

К ужасу, эти слова только вызвали еще больше слез из ее глаз. Покачав головой, она засмеялась и шмыгнула носом, ненавидя себя за то, какой слабой и жалкой она, должно быть, выглядела в тот момент.