— Если это конец, как ты думаешь, они отпустят нас отпраздновать? — спрашивает он с лёгким азартом. — Слышал, у каждого солдафона сегодня вечером будет возлюбленная.

— Это то, что у тебя на уме сейчас? — смеюсь я.

— Всегда, — отвечает Джек, не сбиваясь с ритма.

Солдат прямо напротив нас, Рэй, вмешивается:

— Мы заслужили это, не так ли? Пусть наступят хорошие времена.

Пит, который никогда не упускает возможности подшутить, добавляет:

— Я надеюсь на что-то более воодушевляющее, чем простой поход по бабам, но, честно говоря, я с радостью приму всё, что мне предложат.

— Я готов к некоторым исследованиям, — говорю я, улыбаясь и качая головой.

— Остальные из нас вполне довольны одной женщиной, но, конечно, Хью хочет двух. Дай угадаю: Ребекка и Роуз? — спрашивает Джек, и мы все смеёмся.

— Я не знал, что Роуз — это имя твоей матери, — вставляет с усмешкой Рэй.

За столом воцаряется тишина. Джек поднимается на ноги. Я тоже. У него есть только один триггер, который гарантированно выводит его из себя, и это любое упоминание о семье. В отличие от некоторых из нас, они были ему дороги, и ему трудно быть вдали от них.

— Эй, приятель, — говорит он, обращаясь к Рэю. — Ты никогда не думаешь, прежде чем сказать. Ты сожалеешь, что сказал это, верно, Рэй?

— Конечно, — отвечает тот.

Этого недостаточно. Грудь Джека раздувается, кулаки сжимаются по бокам. Я кладу руку ему на плечо.

— Мы через слишком многое прошли вместе, и нам есть что отпраздновать. Давай, Рэй, сегодня нам не нужно драться.

Рэй встает и протягивает Джеку руку.

— Прости, Джек. Я ничего такого не имел в виду.

Джек заметно расслабляется и пожимает руку Рэю, прежде чем мы все возвращаемся на свои места.

Решив напомнить всем о причинах, по которым мы зашли так далеко, я говорю:

— Если это конец, я буду скучать по взрывам.

Сидящий на несколько мест дальше Эдвард поддакивает.

— Ты можешь так говорить, несмотря на то, что тебя чуть не убила мина?

Моя спина автоматически сгибается при воспоминании о горячей шрапнели, пронзившей мышцы. Боли или остаточного напряжения нет, хотя первоначальные повреждения были обширными. Всё, что осталось, — это слабый белый шрам, очень похожий на тот, что у меня на пальце.

— Первая мина1 всегда комом, — шучу я.

Джек вздыхает и улыбается.

— Моя первая женщина была потрясающей. На двадцать лет старше и разведена. Чему научила меня эта женщина…

— Ты с кем-нибудь… ну, ты знаешь, с тех пор, как присоединился к программе. Ты…? — Рэй останавливается и оглядывается, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.

— Только со своей рукой, — признаю я.

Эдвард наклоняется ближе и понижает голос.

— Однажды я почти сделал это, но побоялся причинить ей боль.

— Подожди! У тебя что, другой? — Джек кидает взгляд в сторону своей промежности. — У меня такой же.

— Жаль, что нельзя вырастить заново то, чего там никогда не было, — смеется Рэй.

Джек так сильно бьет меня кулаком в плечо, что я едва не падаю со стула.

— Передай это Рэю, пожалуйста.

Я наклоняюсь вперед и с силой толкаю смеющегося Рэя в грудь, из-за чего его стул падает назад, прежде чем он успевает выпрямиться.

— Эй!

Я лишь пожимаю плечами.

— Он сказал "пожалуйста".

Главный снова привлекает наше внимание к передней части зала. Он благодарит нас за преданность программе, затем делает паузу.

— Однажды проект "Чернильница" перестанет быть секретом, и когда этот день настанет, вас будут помнить как героев, которыми вы являетесь. Ваши жертвы не будут забыты.

Джек шепчет:

— Если под жертвоприношением он подразумевает, что сегодня вечером мы все должны вернуться в свои комнаты одни, я предлагаю улизнуть. Они не могут остановить всех нас, а добиться прощения проще, чем разрешения.

— В этом я с тобой согласен, — отвечает Рэй.

Эдвард выглядит менее уверенным.

— Мы не знаем, что будет дальше. Не должны ли мы подождать и посмотреть, что нам предложат, прежде чем упустить шанс на то, что могло бы стать простым заданием?

Вечеринки со всем Лондоном и половиной мира звучат заманчиво. Я понимаю опасения Эдварда, но мы, вероятно, никогда больше не окажемся в подобной ситуации, и прошло слишком много времени с тех пор, как я был с женщиной. Как часто бывает, именно мой голос влияет на группу, считается что я более уравновешен. И хотя я склоняюсь к плану Джека, я не хочу действовать опрометчиво.