Паралич не отпускает, но, качнувшись на месте, медленно поворачиваюсь вокруг своей оси. Затекшие от долгого стояния ноги едва не подкашиваются. Я чувствую себя зажатой в вакууме.

Разум все еще отказывается верить, что все случившееся не сон.

Сделав несколько шагов, останавливаюсь у двустворчатого окна. Сразу под ним вход в это здание, около которого все еще стоит черный джип и толпа мужчин.

Шарахаюсь назад и падаю на стоящую справа кровать. Залезаю на нее с ногами и, обняв колени обеими руками, прижимаюсь к ним лицом.

Сижу неподвижно очень долго. В голове раскуроченное потрясением месиво, из которого не получается выудить ни одной мысли. Через пару часов слезаю все же с кровати и на цыпочках иду в туалет.

Скромное, даже по нашим деревенским меркам, помещение, оборудованное поддоном для душа с клеенчатой занавеской, раковиной и унитазом.

Удовлетворяю физиологические потребности и, умыв лицо и руки, возвращаюсь в комнату и снова подхожу к окну. Солнце начинает клониться к закату, и двор заметно пустеет. Откуда-то издалека доносится собачий лай, да слышатся короткие, похожие на выстрелы, хлопки.

При этом, расхаживающие по территории мужчины никакого внимания на это не обращают, и я делаю вывод, что это, скорее всего, какие-то учения.

Отвернувшись от окна, подхожу к кровати и снова на нее сажусь. В самом ее углу лежат подушка, сложенное одеяло и стопка белья, но я не могу заставить себя расправить постель, потому что это будет означать, что я остаюсь здесь, что смирилась.

А я не хочу!.. Я не смирилась! Раскачиваясь из стороны в сторону, я продолжаю ждать неизвестно чего.

В коридоре мимо комнаты постоянно кто-то ходит. До меня то и дело доносятся приглушенные мужские голоса и тихий смех. И каждый раз я сжимаюсь в комок от ужаса.

Вечером, когда солнце с небосклона исчезает, дверь моей комнатки внезапно распахивается.

Не успевшая как следует испугаться, я с силой впечатываюсь затылком в стену позади себя.

Однако это не Лютый, чьего визита я ждала с содроганием, а молодая женщина. Толкнув дверь бедром, она протискивается в комнату с подносом в руках. Останавливается на пороге, рыская по помещению глазами и, заметив меня на кровати, проходит внутрь.

Поставив поднос на низкую тумбочку, выпрямляется.

– А че без света сидишь?

Размыкаю губы, чтобы ответить, но из зацементированного горла не вылетает ни звука.

Возвращается к двери и нажимает на клавишу выключателя. Комнату тут же заливает яркий свет. Я инстинктивно жмурюсь, а она идет в окну и, перебирая пальцами серую тесемку, быстро опускает жалюзи.

Симпатичная. Немного полновата, но в нужных местах. Ее они тоже так трогают и оскорбляют?..

– Давно так сидишь?

Пожимаю плечами.

– А че на кухню не спустилась? Мне только что сказали, что кого-то привезли.

Отрицательно мотаю головой, не в состоянии объяснить ей, почему я не выйду из этой комнаты даже под страхом собственной смерти.

– Ты немая, что ли? – склоняет голову, упирая руки в бока.

– Нет. – отвечаю тихо.

Подходит ближе и, обхватив мое запястье, переворачивает руку ладонью вверх.

– Тебя били?

Кожа на них стесана, на коленях тоже.

– Нет.

– У тебя есть еще какая-нибудь одежда? Ощущение, что тебя из кровати ночью вытащили.

– Нет ничего…

– Я принесу футболку и джинсы, свои старые. Потом попросишь, чтобы купили.

– Я здесь не останусь. Я домой вернусь.

– Кто сказал? – изумляется она.

– Я не знаю, зачем меня привезли. Я ничего плохого не сделала. – начинаю тараторить осипшим голосом.

– Значит, мужик твой сделал. Кто он, кстати?..

– Нет у меня никакого мужика…

– Ну… не знаю… – отходит на два шага назад. – Мне вообще-то велели с тобой не болтать.

– А Лютый? Он здесь?.. Ты можешь попросить его зайти ко мне?

– Яна?.. – округляет глаза. – Я?.. Попросить зайти?.. Ты в своем уме или головой сильно ударилась?

Боязливо оглянувшись на дверь, она тихо нервно смеется.

– Произошло недоразумение…

– Слушай, я не знаю, что там у тебя произошло, но Лютый сам решит, когда и что с тобой делать.

– Но он здесь?

– Нет. И появляется здесь не каждый день. – говорит негромко, но четко проговаривая каждое слово. – Когда приедет снова, никто тебе не скажет.