Марина, затаив дыхание и не отрываясь от ловких отцовских рук, вслушивалась в его голос, впитывая каждое слово, словно губка. Она с большим энтузиазмом продолжила рисование, и несколько минут спустя на листе ватмана появился чуть корявый, но такой милый тюльпан.

– Готово!

– Какой красивый цветок. Ты молодец! Сколько хочешь нарисовать цветов? Может, пять? – поинтересовался папа.

– Да! Мне нравится это число!

Постепенно на ватмане появлялись распустившиеся тюльпаны. Марина воодушевлённо изображала цветы, представляя в голове, как она уже дарит готовый рисунок маме. Пребывавшая в мечтах, девочка не заметила, как её рука невольно дрогнула, оставив неподалеку от стебля цветка размашистую линию зелёной краски. Девочка скривила гримасу и охнула.

– Ну вот, я испортила рисунок, – расстроенно проговорила она.

– Ничего подобного. Даже из простого пятна можно сотворить что-то невероятное! Например, изобразить птичку!

Марина повернула голову и недоверчиво произнесла:

– Правда, так можно?

– Конечно! Я тебя научу, смотри! Только сначала дорисуем с тобой тюльпаны, а потом на них можно добавить капельки росы. А на стебли, скажем, посадим красивую птичку, – воодушевлённо проговорил папа. – Ты не хочешь?

– Хочу! – не задумываясь ни на минуту, засмеялась девочка.

Из сгустка краски художник предложил Марине изобразить травку, на которой тут же появились, словно после дождя, капельки росы, а неподалеку с папиной помощью засиял, как солнце, цыплёнок.

– Папа, а можно добавить ещё ему на шею синий бантик? – умоляюще спросила девочка, посмотрев на папу.

– Если хочешь, то конечно можешь. Это же твой рисунок.

– Тогда вот так! – девочка, не раздумывая, окунула кисть в синюю краску и точными, чуть резкими мазками нарисовала бант на шее цыплёнка. Она осмотрела, что получилось, и улыбнулась: украшение получилось неравномерным и неряшливым, но Марине всё равно понравился результат. Девочка решила оставить так. Затем в центре правого угла она изобразила солнце с лучами, а внизу под цветами разместилась тонкая редеющая зелёная трава.

– Готово! – обрадовалась девочка, сверкая глазами от счастья.

Папа улыбнулся:

– Для первого рисунка получилось неплохо. Ты настоящая молодчина! Так, – папа глянул на часы, висевшие на стене. – Пойдём, разогреем ужин. Скоро мама придёт.

– Ура! – Марина соскочила с папиных колен и весело произнесла: – Пойдём, поедим! Мама так вкусно готовит!

– Не спорю.

Когда вернулась с работы мама, Марина подбежала к ней и крепко обняла.

– Мы скучали!

– Я по вам тоже. Ты вся в краске, рисовала?

– Да! – гордо ответила девочка и, схватив со стола рисунок, протянула его маме. – Вместе с папой. Вот, это для тебя!

Мама с интересом взяла ватман в руки и взглянула на дочку.

– Ой, это же мои любимые тюльпаны! Маришка, это самый лучший рисунок на свете! Спасибо огромное! – мама обняла девочку и поцеловала её в макушку.

Марина смущённо улыбнулась, дождалась, когда женщина снимет туфли, и, схватив её за руку, повела в кухню, где уже всё было готово к ужину.

– Милая, как тебе первое творение нашей дочурки? – подмигнул папа маме, чмокнув её в щеку.

– Невероятно! И не скажешь, что это её первый серьёзный рисунок, – улыбнулась мама, присаживаясь за белый дубовый круглый столик.

***

На следующее утро в субботу папа медленно вошёл в комнату Марины. Он подошёл к окну, раздвинул занавески, и тут же комнатку осветил луч солнца, озарив безмятежное спящее личико девочки. Марина невольно зажмурилась от разыгравшихся солнечных зайчиков. Постепенно просыпаясь, девочка медленно протёрла глаза, сгоняя остатки сна.

Присев в постели, девочка заметила папу, примостившегося на кровати, и расплылась в улыбке. Она смотрела на него и, наконец окончательно вырвавшись из царства Морфея, заметила в его руках рисунок. Художник с загадочной улыбкой протянул его дочери. Проведя рукой по волосам, папа подмигнул, поинтересовавшись, как она считает, чем нарисована картина.

В глазах девочки вспыхнул азарт. Она в предвкушении новой захватывающей игры с трепетом осмотрела папин рисунок. Внимательно всматриваясь в картину, Марина пыталась самостоятельно догадаться, какая краска была использована.

На рисунке была изображена какая-то неизвестная Марине башня. Она была высокая и очень красивая. Девочка вглядывалась в неё, и сердце щемило от волнения.

– Есть идеи? – Художник терпеливо ждал ответа.

– Что это, папочка? – спросила удивленно девочка, на секунду отрываясь от рисунка.

– Это Эйфелева башня. Она находится в Париже, во Франции.

– Круто! Она очень красивая! Но это не краска, – девочка заворожённо прикоснулась к изображению и лизнула пальчик, на котором остался еле заметный светло-коричневый отпечаток. – Папочка, это же чай! – изумленно произнесла она, взглянув на отца широко раскрытыми от удивления глазками.

– Верно! – засмеялся папа, потрепав дочурку по спутанным после сна волосам.

Марина всё ещё сжимала рисунок отца в руках, разглядывая каждый его штрих. В конце концов, она оторвала восхищённый взгляд от Эйфелевой башни и с восторгом поинтересовалась: