Так вот у меня к вам вопрос – кто из этих двух людей попадёт в Царствие Небесное?

– Так вот тебе наш ответ, – ответил отец Филипп, – никто. Ни тот, ни эта не попадут в Царствие Небесное. Нельзя попасть куда-то не соблюдая обязательных правил этого места. По первому всё просто, ведь как в народе говорят – если Церковь не мать, так и Бог не отец. А по второй, грехи же не могут прощаться до бесконечности по замкнутому кругу, исповедь – это же не таблетка от всех болезней, которую надо принимать каждую неделю, как витаминку. Короче, один живёт и не верит, а вторая верит, да не живёт. Но обоим им путь в Царствие небесное заказан, по крайней мере пока они себя не пересмотрят.

– Ну что, прочитаем молитву? – подводя итог вечеру сказал отец Андрей.

Застолье уже закончилось, на столе почти ничего не осталось, да и время клонилось к восьми…

Сразу после поминок Дима поехал отвозить Санька с отцом на самолёт, в Шереметьево. По дороге они разговорились как тяжело в наше время жить преподавателям, даже в МГУ, какая неблагодарная, сложная и чёрная эта работа – научная и преподавательская деятельность, и что ей могут заниматься только настоящие фанаты и подвижники. Хотя он отдал должное уровню студентов и сказал, что случайных людей в МГУ нет. Ещё он рассказал о своём открытии, о докторской, которую пишет, работа несомненно была сложная и достойная уважения.

Потом речь зашла о том за что и почему Бог дал его отцу два с половиной года мучений и болезни.

– Ты ведь говорил, что читал Книгу Иова? – спросил Дима.

– Читал конечно, у меня про неё даже статья есть. Её смысл в том, что нам легко понять, когда Бог наказывает преступников, убийц, маньяков и наоборот, нам тяжело принять несчастья праведников, болезни детей, близких, смерть невинного ребёнка. Мы не верим, что это может быть Божий промысел.

– Но эта книга ещё и о том, что истинная вера побеждает смерть и несчастья. Вот отец Андрей, у него пять детей, а первые двое умерли. Такая вот трагедия.

Санёк вспомнил добрые, улыбающиеся глаза отца Андрея, какая это всё-таки трагедия, как должно быть ему тяжело… Некоторые с ума сходят, а он живёт, живёт для других…

– Вот и в книге Иова, как ты помнишь, Бог забрал у Иова всё – семью, дом, и тот лежал в рубище и струпьях в пещере, но потом вернул ему больше чем было. Так и отец Андрей, двоих детей потерял, за то теперь троих ещё ему Бог дал… В этом и есть смысл жизни…

Он замолчал, Санёк тоже тихо сидел, глядя в окно на пролетающие мимо заснеженные деревья и бесконечную московскую стройку, а впереди уже показались огни аэропорта…

Москва, 2023г.

Было это в далёком 1973 году, в сентябре, – начал свой рассказ дядя Володя, – Именно тогда я первый раз в жизни столкнулся со смертью самого близкого человека, и именно тогда я начал формировать своё отношение к смерти и её осознанию. При чём происходило это осознание безысходности необычным образом – через сны. В дальнейшем я обратил внимание, что всегда в критические жизненные моменты, находясь на грани жизни и смерти или вплотную, непосредственно соприкасаясь с этим страшным событием, я сталкивался со странными, порой ужасными, вещими снами, как бы переступая черту между этим миром и загробным. В них я вступаю в контакт с умершими людьми и именно через сны, как через границу двух реальностей, я формирую своё отношение к тому, что ждёт каждого из нас.

Они, эти вещие сны, как будто второй шанс ещё раз, возможно последний, встретить умершего человека, когда его душа ещё окончательно не покинула наш бренный мир и с ней могут общаться самые близкие люди. Словно пересекаются в плоскости два переходных состояния – сон, как грань между параллельными мирами, реальности бытия и забвения, и с другой стороны состояние, когда душа до сорока дней после смерти, ещё мечется, вроде уже покинув мир живых, но ещё не войдя в мир мёртвых. И я понял, что при этом пересечении, в наиболее критичные, пограничные моменты, у меня возникает обладание способностью соприкосновения с миром мёртвых.

Таких снов в моей жизни было всего три и все они как шрамы, как клеймо от раскалённого железа, навсегда теперь стали частью моей памяти. Как будто после встречи во сне с усопшим близким человеком, которого ты знал и любил, на тебя накладывается печать, о которой невозможно забыть, нельзя стереть её из своей головы, она теперь вечно будет преследовать тебя… То о чём я сейчас расскажу – абсолютно реальный случай, хотя может показаться, что в нём есть нечто мистическое, даже в каком-то роде фантастическое, тем не менее в нём нет ни капли выдумки, и тот день, и ту ночь я помню, как будто всё произошло буквально вчера, в мельчайших подробностях. Иногда я хочу забыть о произошедшим, но это невозможно, выше человеческих сил.

*****

Так вот, начало осени 1973-го года выдалось на редкость жарким, как будто лето передумало сдавать свои права и решило продолжить радовать людей теплом, ярким солнечным светом и хорошей погодой. Как будто выписали какую-то дополнительную неожиданную климатическую премию за примерное поведение. Всё ещё летал тополиный пух, цвели каштаны, очень долго не остывала Волга, потому что ночи всё никак не становились холоднее. Время как будто остановилось, замедлило свой ход, и мы вместе с ним застыли, замерли в тепле, как в янтаре.