— Болезни.

— Пусть будет болезни. — Согласился Андреев.

— Так чего вы от меня хотите?

— Я — больше ничего. — Неожиданно ответил полковник. — Дальше — дело Центра.

Посмотрел на часы и произнёс:

— Прибудем ещё не скоро. Можете либо сесть к иллюминатору и любоваться видами за бортом, либо откинуть кресло и попытаться заснуть.

После этого полковник закрыл свою папку, встал и, больше ничего не говоря, двинулся в сторону кабины. Остались только амбалы, но они никакого интереса к Михаилу не проявляли, так что он остался наедине со своими мыслями. А мысли были не очень радостные. Странные люди, вроде как знающие всю его подноготную, но зачем-то устроившие этот довольно дурацкий и бессодержательный разговор о его «шизе»… И ведь, по сути, ничего и не сказали, зачем он здесь. Но ладно, Центр, так Центр.

Он попробовал смотреть в иллюминатор, как ему и посоветовали, но однообразный облачный пейзаж быстро утомил. Потом появилось нечто вроде стюардессы и предложило ему чего-нибудь выпить. Он попросил фужер вина и тот — о, чудо — ему предоставили. После пары крупных глотков по телу разлилось приятное тепло, а мысли накрыла волна спокойствия и умиротворённости. Вряд ли бы они так пеклись о том, кого собрались извести. С этой мыслью он блаженно закрыл глаза…

Он бежал по равнине, поросшей высокой и сочной травой, монотонно, но быстро перебирая шестью ходовыми лапами. Солнце ещё только начало свой ежедневный обход неба, поэтому было не жарко. В воздухе ещё ощущалась ночная прохлада. А жара начнётся позже, и тогда он побежит в лес, где и проведёт время до вечера, прячась в тени деревьев. А сейчас самое время для охоты. Оголодавшие за ночь грызуны вылазили из своих норок, чтобы добыть себе пропитание. Или стать пищей для него.

Очень скоро он почуял подходящую жертву, сбавил ход и неслышно подкрался, держась по ветру. Молниеносный бросок, хватательные конечности с острыми когтями впиваются в мягкое, тёплое тельце и вот он уже, урча и чавкая, насыщается, дурманясь запахом ещё живой крови. А потом бежит дальше, оставив после своей трапезы в траве только изодранную шкурку, белеющие косточки, да бурые пятна крови. Он ещё не наелся, ему хочется больше.

Увлечённый погоней за очередным жителем равнины он не сразу заметил опасность, а когда заметил, уйти незамеченным уже не получалось. На его территории оказался чужак, но какой чужак! Раза в полтора больше его и уже атакующий, несущийся на него со всей возможной скоростью. Он не сделал ни малейшей попытки оказать сопротивление, поскольку исход боя был ясен заранее, а развернулся и бросился наутёк. Инстинкт самосохранения всё-таки сработал.

Дикий страх придавал ему сил и скорости, но чужак медленно и неумолимо настигал, пользуясь преимуществом в длине конечностей. И вот настал момент, когда чужак оказался на расстоянии броска. Тогда он резко остановился и старым испытанным приёмом выбросил по направлению к атакующему задние лапы. Он даже попал, но чужак оказался настолько здоровым, что нанесённый ему ущерб оказался не фатальным, и в следующий миг огромные когти пришельца вонзились в его тело.

Он погиб мгновенно, даже не успев испытать боли, а чужак ещё какое-то время рвал в клочья его безжизненное тело, но он этого уже не видел и не чувствовал.

Сплошная, непробиваемая тьма. Во тьме буквы. Он не знает, что это за буквы. И… знает. Он не может их прочесть, но он знает, что означают написанные ими слова. Краем сознания он даже понимает, что имеет к этим буквам определённое отношение. Красные буквы на чёрном… Нет, не на чёрном, на отсутствующем фоне…

Синее небо светлеет, пока не становится ослепительно белым. Настолько белым, что в этой сияющей белизне тонет, блекнет и исчезает местное солнце. Ураган света проносится повсюду, оставляя за собой только выжженную космосом черноту. Потом тишина. Абсолютная, ничем не тревожимая тишина бесплодной пустыни. Кричащее безмолвие смерти, навечно впечатанное в этот мир.

Михаил дёрнулся и открыл глаза. Полковник снова сидел за своим столом и рылся в бумагах. Заметив пробуждение своего подопечного, он спросил:

— Выспался?

— Да. Сколько ещё лететь?

Андреев глянул на часы и ответил:

— Ещё часа два.

Михаил кивнул и отвернулся к иллюминатору, но там всё оставалось без изменений — сплошной облачный ковёр.

— Посмотри телевизор, если хочешь. — Сказал Андреев.

— Не надо, спасибо.

— Не любишь ТВ?

— Не люблю.

— А что так?

— Всё равно там ничего, кроме вранья и рекламы.

— Во как! — Андреев усмехнулся, побарабанил пальцами по столу и неожиданно предложил: — В картишки сыграем?

— Отчего не сыграть… — Михаил оживился. Всё какая-никакая забава.

Полковник достал из стола колоду и спросил:

— В дурачка?

— Пусть будет в дурачка.

В это время из недр коридора появился некий субъект и, приблизившись к столу, поинтересовался:

— Во что играем?

— В дурачка. — Ответил Андреев.

— А-а-а-а… — разочарованно протянул тот, — Я то думал ты третьего нашёл…

— Для чего третьего? — Спросил Михаил.

— Да в преферанс уже какой месяц перекинуться не можем, — сокрушённо поведал субъект, — вдвоём оно как-то не с руки…