— Рита, доченька, но так нельзя. Он же всё делал для тебя! Он дал тебе образование! Благодаря ему ты стала преуспевающим врачом! — пыталась мама призвать меня к совести.

— Он делал всё это для себя, а не для меня. Он никогда и ничего не делал для меня. А что на счёт того, что я стала врачом, так я и дальше буду лечить и спасать людей. А с ним у меня больше нет ничего общего. — Ответила я.

— Но так нельзя. — Не отступала мама.

— Мама, как делаешь ты, нельзя! — крикнула я. — Он никогда не любил тебя, жил на две семьи, вытирал об тебя ноги. Он сейчас сам признался, что ненавидел нас. А ты снова жертвуешь собой ради него!

— Я не могу его оставить, он же пропадёт. — Была слепа мама.

— Тогда я желаю вам счастья. — Ответила я. — А теперь извини, но мне нужно ехать, меня ждут пациенты.

Оставаться здесь дальше было выше моих сил, поэтому я поцеловала маму и пошла на выход.

Правильно я поступала сейчас или нет, покажет время. Но после всего, что сделал мой отец, я не могла находиться с ним рядом. Потому что даже сейчас, после того, что произошло, он не раскаивался и продолжал ненавидеть меня и маму.

То есть получается, что любовница была у него, сил противостоять моему деду не хватило у него, а виноваты были мы. И именно мы всю жизнь расплачивались за его трусость.

— Ты как? — спросил Костя, когда мы ехали домой.

— Плохо. — Честно призналась я. — У меня такое чувство, что мне душу вынули и изваляли её в грязи. Это очень больно понимать, что отец всю жизнь ненавидел тебя. И что ты для него была лишь репутацией, а ему было плевать, что ты чувствуешь.

— Всё будет хорошо, я буду с тобой рядом и помогу пережить всё это. — Взяв меня за руку, произнёс Константин. — Рита, родная, прости меня за всё. — Снова начал виниться передо мной он.

— Костя, ты такая же жертва, как и я. Ты сам мог погибнуть из-за него. — Напомнила ему я.

— Всё равно, я должен был найти силы, чтобы поговорить с тобой. — Ответил он.

— Я тебя ни в чём не виню, Кость, просто мне нужно время, чтобы всё это пережить. — Объяснила ему я.

— Да, я понимаю. — Улыбнулся мне в ответ Константин.

— Подожди, а твой отец, он же собирался тоже приехать. — Вспомнила я.

— Не переживай, я ему позвонил и всё рассказал. Так что он дома. — Ответил Костя.

Ну, вот и всё, все тайны раскрыты, больше не будет никаких ударов, подумала я, но ошиблась. Когда мы вернулись в клинику, нас вызвал к себе Виктор Яковлевич.

— Рита, ты как? — спросил он. — Может тебе отдохнуть?

— Я поспала в дороге. — Ответила я. — Но мне не нужен отдых, не хочу быть одна.

— Как знаешь. — Ответил он. — Костя, будь с ней рядом. — Попросил его Троицкий, на что тот, молча кивнул. — Но вызывал я вас не поэтому. У нас беда. — Произнёс страшные слова он. — Отец малышки умер вчера днём, а сегодня остановилось сердце её матери.

— Но она же не сильно пострадала. — Удивилась я.

— Да, но видимо просто не вынесла всего, что произошло с ними. — Развёл руками профессор. — Так что малышка осталась совсем одна, так как других родственников у них нет. Они оба из детского дома.

— Бедная девочка. — Покачал головой Варламов.

— Как она? — спросила я.

— Настоящий боец! — ответил Виктор Яковлевич. — Уверенными шагами идёт на поправку. Конечно, она ещё долго будет у нас, а потом её отправят в дом ребёнка.

— Я пойду к ней. — Ответила я и вышла из кабинета, Константин последовал за мной.

— Какая же она маленькая! — произнесла я, глядя на малышку.

— Да уж, бедный ребёнок. Столько пережила, а теперь осталась одна. — Пришёл к выводу он.

— Я хочу её удочерить! — приняла я твёрдое решение.

— Ты уверена? — спросил Варламов.

— Да, она не должна попасть в детский дом. — Решительно заявила я. — Я хочу стать для неё настоящей мамой. Хочу, чтобы эта девочка была счастливой.

— Рита, — Костя взял меня за руку и повернул к себе лицом, — позволь мне быть рядом с вами. Давай вместе станем любящими родителями для этой девочки.

Маргарита

Прошло пять лет, и всё это время я училась жить заново, собирая свою душу и сердце из осколков. Я училась снова верить людям, училась любить, училась смеяться и радоваться жизни. Продолжая спасать жизни другим, я училась снова жить сама.