— Мне нравится ваш ход мыслей, — взмахнул он палочками. — А позвольте личный вопрос?

— Да, конечно, — невозмутимо кивнул я, но в душе напрягся. Неужели он уже знает, кто я? Надеюсь, ему хватит такта не касаться темы моего изгнания.

— Что вас связывает с семьей Сато?

Фух, а я-то уже подумал. А тут всего-то.

— Госпожа Аоки моя будущая жена.

— Оу! Это многое объясняет, — задумчиво уставился он вверх. — А позвольте мне еще один вопрос? Возможно, он покажется вам излишне, даже не знаю, грубым.

Я кивнул.

— Разве ваш теперешний статус…

Все-таки знает, гад.

— Господин Пак, — не дал я ему договорить. — Мы помолвлены еще до рождения. Я достаточно четко выразился. Аоки моя будущая жена. У этих слов не может быть двойной трактовки.

— Я понял, прошу прощения, — он немного поклонился из сидячего положения.

После этого мы болтали ни о чем. Уже в конце Донхэ сказал:

— Мне понадобится пару дней на подбор кандидаток. Но мы однозначно сможем вам помочь.

— Буду безмерно благодарен, — поклонился я прощаясь.

Следующие два дня прошли хорошо, ночевал я в гостевом домике. Пол был с подогревом, так что не испытывал никаких неудобств от того, что спал на нем. Утрами бегал набережной и пляжу, восстанавливая форму. Днем гулял по городу, и, несмотря на все предостережения Донхэ, заглянул в Чайна-таун и японский квартал. И никто меня там не съел.

Вечерами выпускал голубей полетать по дому, естественно, сначала спросив разрешение у хозяев. А еще медитировал. Эта привычка как-то отпала у меня после четырнадцати лет, когда стало ясно, что табурщик из меня аховый. Устал биться башкой об стену, в метафорическом смысле, разумеется.

Но во время заключения времени было много, я отжимался, приседал, делал бой с тенью, толкал стену и гонял энергию по телу. В связи с последним у меня появилось несколько мыслей. Как мне кажется, мой табур какой-то неправильный. Из-за своей неодарённости мало интересовался темой, а когда освободился, то всё так закрутилось, что я попросту забыл уточнить этот момент у родового учителя.

Всего выделяли пять ступеней развития дара. Пятый ранг шел от ноля до девятнадцати по шкале Попова и звался оловянным. Четвертый, он же бронзовый или медный от двадцати до тридцати девяти. Третий — это уже престижно и очень опасно, хотя зовется достаточно безобидно — серебряный. Второй носит более вызывающее название — золотой. Ну и вершина пирамиды — первый, он же бриллиантовый. Видишь на приеме человека с бриллиантовыми запонками, не спеши ему грубить, возможно, он может в одиночку уничтожить весь твой род. Все, что выше сотки по шкале Попова — абсолюты. Обычно их не больше парочки на мир (официально). В истории встречаются упоминание о неких «аватарах стихии», но это на уровне баек. Вот так и живём.

Настроение было такое, что хотелось и саблей помахать, перед самым отбоем я отрабатывал замахи и выпады на заднем дворе.

Наутро третьего дня Пак выложил передо мной целую стопку анкет в аккуратных картонных папках. Я стал выбирать и с удивлением обнаружил помимо кореянок китаянку и японку. На мой вопросительный взгляд Донхэ пояснил:

— Это девушки, за которых я ручаюсь, они также соответствуют критериям.

— Ну ладно, — пожал я плечами.

Кандидатки были в возрастном диапазоне от двадцати до тридцати семи. Мне бы, конечно, кого-то помоложе. Проще будет общаться. Я дошел до последней анкеты, уголок губ Пака чуть дернулся, когда он увидел, как я подозрительно сощурился.

Девушку звали Джи-А. Двадцать два года. Вполне себе милое личико. Хрестоматийная корейская красотка в русском понимании. Табур четвертого ранга. Классификация не указана, впрочем, это отдельная тема, мы к ней еще вернемся. Она знала русский и английский, ну это ладно, а еще китайский, японский, корейский, включая наречие Чеджудо, вьетнамский, малайский и индонезийский. Восемь языков и один диалект! Плюс читает даже ханмун.

— Впечатляет. А в чем подвох? — спросил я.

Тут хозяин дома замялся, словно раздумывая, стоит ли говорить правду или лучше соврать.

— У девушки была нелегкая судьба. Знаете, мы, азиаты, суеверны. Её прозвали Ппальган Сы — Красная Четверка.

— Так, про четверку понятно, это потому что она у вас произносится так же, как и слово «смерть». А красная почему?

— Есть такая дурацкая байка, что если написать имя человека красным, он умрет. Проблема в том, что сама девушка как раз таки выживает, но все вокруг неё гибнут. Она дважды становилась последней выжившей из клана. Может, у вас это, наоборот, повод гордиться, но у нас пережившая двух господинов — черная метка. Так вышло, у моей семьи были обязательства перед её кланом. Я обязан о ней позаботиться, пусть даже тот, кому я давал слово, уже мертв. Но я боюсь брать её даже как слугу рода. Мои старики меня съедят. Я был бы очень признателен, если бы вы взяли на себя ответственность за девушку. Уверяю, она отплатит вам преданностью.

— Хм. Звучит интригующе, если честно. Только тогда остается неясным момент — какие условия?

— Никаких. Почти. Из города вместе с ней лучше уехать скрытно.

Я скривился.

— Ну конечно. За ней след, да?

— Возможно. Мы не уверены, что кто-то знает о том, что она выжила, но не хотелось бы, чтобы её видели.

— Шутка про то, что вы все на одно лицо, будет неуместна, я полагаю?

Донхэ лишь улыбнулся.

— В самый раз.

Вот, блин. И хочется и колется. Я сам по себе ходячая проблема, так еще и девчонка с бурным прошлым. И что делать?