— Да, насчёт этого. Хранителей уже можно вычёркивать из списка наших потенциальных друзей. Ладно, пока только карандашиком, — заметив реакцию ИскИна добавляю я. — Не знаю, насколько ты тут осведомлён о том, что творится за пределами этой комнаты, но я мальца поругался с Владыкой, что сидит в главном храме Нексуса. Он почему-то обиделся и послал за мной своих убийц. Пришлось чуть-чуть проредить численность их Супернов. Так что, если та ящерка показатель общей адекватности всей фракции, каши с ними не сваришь.

Мечтатель испускает тяжёлый вздох и трёт переносицу, будто пытаясь прогнать неожиданно нахлынувшую головную боль.

— Нам понадобятся все союзники, которых мы сможем заполучить, — с нажимом произносит он. — Уверен, что нет шансов восстановить с Хранителями Равновесия нормальные отношения?

Я прячу большие пальцы за пряжку ремня и насмешливо фыркаю:

— Нет, ну всякие чудеса бывают. Может, завтра их самый-самый главный сатрап пришлёт мне свои личные извинения и заверения в вечной дружбе, но… что-то я в этом сомневаюсь.

— Просто он не оптимист, — кивнув на меня, поясняет Драгана.

Задумчиво потерев подбородок добавляю:

— А вообще вот эта часть плана несколько… смердит, друг мой. Если твой бывший приятель так силён, как ты говоришь, то что мешает ему в случае критичной угрозе для кселари, просто создать ещё несколько чёрных дыр на месте вражеских планет? Ты понимаешь, что мы подставим миллионы разумных существ, которые будут уверены, что ведут войну с расой воинствующих шовинистов, а по факту — с полубогом-психопатом без тормозов?

Собседник вздрагивает, словно от удара, и его лицо на миг искажается болезненной гримасой. Я вижу, как напрягаются желваки на скулах Мечтателя, а в глазах мелькает тень былой боли.

— Думаешь, я не понимаю? — глухо произносит он, и в его голосе прорезаются злые нотки. — Думаешь, меня не мучает совесть за то, что я собираюсь втянуть в эту войну ни в чём не повинных существ? Да, Егерь, я прекрасно осознаю, что мы ходим по лезвию бритвы. Что в случае прямой провокации Кар’Танар может пойти вразнос и начать крушить миры направо и налево. Вот только альтернатива — сидеть и смотреть, как он медленно перемалывает галактику.

Эриндор поднимается с кресла и начинает расхаживать по залу, нервно потирая руки.

— Поверь, Император далеко не всесилен. У него тоже есть слабости и уязвимости. Главная из которых — самоуверенность и презрение к «низшим» расам. Он считает всех, кроме кселари, не более чем мусором под ногами. Расходным материалом в бесконечной игре. И в этом наш шанс.

Шестирукий фантом останавливается и разворачивается ко мне, глядя прямо в глаза.

— Да, мы рискуем. Чудовищно рискуем. Но я всё ещё считаю, что если распылить его внимание… Если атаковать сразу с многих сторон… Если вынудить защищаться, а не нападать… Есть вероятность, что он не успеет пойти на крайние меры. Просто недооценит угрозу.

Учёный делает глубокий вдох, будто собираясь с духом, и продолжает уже спокойнее:

— К тому же, не думаю, что Император сходу пойдёт на прямой геноцид. Это раскроет его тайну. К тому же, он слишком много потеряет — рабочую силу, ресурсы, территории и…

— Противников для своих оловянных солдатиков, — кивнув, вбрасываю я.

— Верно. Ведь он мнит себя великим правителем, а не тупым мясником. Поэтому первым делом постарается задавить бунт малой кровью — точечными ударами, устрашающей акцией, в конце концов, интригами. И вот тут-то мы его и подловим.

Я задумчиво тру лоб, прокручивая в голове услышанное. Да уж, ставки и правда запредельно высоки. С одной стороны — жизни целых народов, с другой — судьба всей галактики. И ведь всезнайка прав, рано или поздно Кар’Танар так или иначе сожрёт всех, независимо от нашего бездействия или вмешательства. Вопрос лишь в том, получится ли у нас дёрнуть этого монстра за усы так, чтобы он не сожрал нас самих, а потом прикончить его до того, как он осознает истинные масштабы угрозы.

Тяжело вздохнув, я встречаюсь взглядом с Эриндором и неохотно киваю.

— Ладно, посмотрим. Однако учти, если твой дружок всё же начнёт сеять чёрные дыры как семена для газона — я лично явлюсь по твою двоичную душу.

ИскИн натянуто улыбается и примирительно разводит руками.

— По рукам, Егерь. Но давай всё же надеяться на лучшее, идёт? В конце концов, если не верить в победу — то и сражаться незачем.

Я в ответ лишь невесело усмехаюсь. Мне вот почему-то слабо верится, что всё это закончится без очередного Армагеддона. Скорее уж, без пары-тройки распылённых мирков не обойдёмся. Н-да… Докатились — уже и это кажется оптимистичным прогнозом.