– Ну, а сейчас иди обратно. Нам нужно о многом поговорить.

Я хотел побыть с Элен, но именно сегодня мне нельзя было с ней говорить. Я бросил невольный взгляд о помощи на Мак Канна.

Мак Канн понял. Он сказал:

– Простите, мисс Элен, но мы должны немедленно уходить.

Элен взглянула на него.

– Здравствуйте, Мак Канн. Я вас не заметила. А что вы собираетесь делать с этим моим человеком?

– Все, что прикажете, мисс Элен. – Мак Канн улыбался, но мне показалось, что он говорит чистую правду: что бы ни приказала ему Элен, он все бы выполнил.

Билл сказал:

– Алан должен идти, Элен.

Она сняла шляпу и пригладила волосы. Спокойно спросила:

– Дело де Кераделей, Алан?

Я кивнул, и она слегка побледнела. Я сказал:

– Ничего особенно важного, но, честно, я не могу остаться. Увидимся завтра, Элен. Давай встретимся у Маргенса за ленчем. Потом побродим, поужинаем и отправимся на какое-нибудь шоу. Я уже три года не был в театре.

Она одну-две минуты смотрела на меня, потом положила руки мне на плечи.

– Хорошо, Алан. Встретимся в два. Но приходи.

По дороге я поклялся себе, что что бы ни случилось: ад или наводнение, – я приду обязательно. И если Биллу придется несколько часов поразвлекать тень Дахут, что ж, он выдержит. В клубе мы с Мак Канном выпили, и я рассказал ему кое-что еще. Я сказал, что и де Керадель, и его дочь спятили и что меня приглашают потому, что мадемуазель кажется, что несколько тысяч лет назад мы были любовниками. Он молча слушал.

Когда я кончил, он сказал:

– Эти тени, док. Вы думаете, они реальны?

Я ответил:

– Не знаю, как они могут быть реальны. Но те, кто их видит, так считают.

Он кивнул с отсутствующим видом.

– Ну, с ними нужно обращаться, как с реальными. Но как надавить на тень? Впрочем, за их действия отвечают реальные люди. Вот на них надавить всегда можно.

Потом добавил:

– Например, эта девчонка де Керадель. Что вы о ней думаете? Я слышал, она очень красива. Безопасно к ней отправляться?

Я вспыхнул, потом холодно ответил:

– Когда мне понадобится охранник, Мак Канн, я дам вам знать.

Он ответил так же холодно:

– Я ничего не имел в виду. Только… не хочу, чтобы пострадала мисс Элен.

Это меня задело. Я горячо начал:

– Если бы не мисс Элен… – и замолк. Он наклонился ко мне, взгляд его стал менее жестким.

– Я так и думал. Вы боитесь за мисс Элен. Поэтому вы идете. Но, может, вы не тот способ защиты выбрали?

– А вы знаете лучший?

– Почему бы не отдать все мне в руки?

– Я знаю, против кого иду, Мак Канн, – сказал я ему.

Он вздохнул и сдался.

– Ну, ладно, скоро появится босс, а пока надо договориться, как поддерживать связь. Во-первых, у конца стены будет рыбачить лодка. Когда вы отправитесь?

– Когда за мной пошлют.

Он снова вздохнул, торжественно пожал мне руку и ушел. Я лег и уснул. На следующее утро в девять позвонил Билл и сказал, что Рикори телеграфировал необходимые инструкции и сообщил, что вылетает из Генуи в Париж, затем сядет на «Мавританию» и через неделю будет в Нью-Йорке. Позвонил с той же новостью Мак Канн, и мы договорились в полночь встретиться, чтобы обсудить совместные действия.

Я провел прекрасный день с Элен. Встретил ее у Маргенса и сказал:

– Это твой и мой день, дорогая. Ни о чем другом думать не будем. К дьяволу де Кераделей. Это последнее упоминание о них.

Она очаровательно ответила:

– Место рядом с дьяволом вполне им соответствует, дорогой.

Как я сказал, день был прекрасный, и задолго до его конца я понял, как сильно влюблен в Элен. Всякий раз как мысль о мадемуазель выползала из темного угла сознания, куда я ее затолкал, я заталкивал ее обратно, испытывая укол ненависти, как боль от жала. В половине одиннадцатого я попрощался с Элен у дверей Лоуэлла. Я спросил:

– Как насчет завтра?

– Очень хорошо. Если сможешь.

– А почему это я не смогу?

– День кончился, Алан. Ты не избавишься от Дахут так легко. – Я попытался ответить, она меня остановила. – Ты не знаешь, как я тебя люблю. Пообещай… если я тебе понадоблюсь… приходи ко мне… в любое время… и в любой… форме.

Я схватил ее за руки.

– В любой форме? Что ты этим хочешь сказать?

Они потянула мою голову вниз, прижалась губами – свирепо, нежно и страстно в одно и то же время. Открыла дверь, на мгновение повернулась.