Помпей. После неудач в Сенате Помпей находился в угнетенном состоянии и даже начал жалеть, что, добиваясь триумфа и следуя обычаю, распустил свои легионы. Он понял, что триумвират не пользуется популярностью. Даже плебеи, презиравшие демократов, враждебно относились к действиям трех мужей. А ведь совсем недавно, пока он был на войне, все его пожелания исполнялись беспрекословно. Вообще одного выступления Гая Лонгина в то время было достаточно, чтобы любое мнение каждого триумвира воплощалось в постановление Сената. Теперь же в народ и Сенат римский словно вселился дух противоречия. Привыкшей к войне, Гней никак не мог решить, как ему вести себя в политике. Он даже послал гонца к Луцию Лонгину, с которым был в лучших отношениях, чем с Крассом. С сообщением о ситуации в Риме, действиях Сената и просьбой о помощи ему и Гаю Лонгину.

Явившиеся к нему домой после очередного заседания Сената его бывшие легаты Квинт Цецилий Метелл и Авл Габиний предложили кликнуть клич и собрать ветеранов, чтобы припугнуть сенаторов. Но Гней Помпей никак не мог решиться на шаг, ведущий фактически к возобновлению гражданской войны без согласия других триумвиров. Но соратники уговорили его нанять хотя бы отряд вооруженных телохранителей. Полученная в азиатском походе добыча позволяла легко набрать даже легион. Но пока Помпей ограничился пятью дюжинами бывших легионеров и гладиаторов. На следующее заседание Сената Помпей явился в сопровождении половины вновь нанятых телохранителей. Появление его на форуме в сопровождении внушительного отряда похоже произвело сильное впечатление на сенаторов. По крайней мере, на этом заседании приняли наконец решение о снижении откупной платы публиканам азиатских провинций. Оставалась только одна неразрешимая проблема. Сенаторы никак не желали выделять ни клочка земли ветеранам Помпея в Италии, ссылаясь на отсутствие свободной земли.

Когда заседание закончилось, Помпея остановил Цицерон и попросил уделить ему время для беседы. Они вдвоем шли по форуму, сопровождаемые секретарем Цицерона Тироном и отрядом телохранителей.

— Вижу я, — начал разговор Марк Туллий, — что величайший воин Рима собирает вооруженную силу. Дозволено ли мне будет узнать, вызвано это опасением каких-либо событий?

— Красс хвастался, что может считать себя богатым, пока в состоянии на годовой доход содержать легион*, — ответил неожиданно остроумно Помпей. — Я, конечно, не столь богат, но содержать когорту могу себе позволить. Чтобы считать себя достаточно богатым.

Цицерон весело рассмеялся.

— Оказывается, словом ты владеешь не хуже меча. Извини, но мне жаль, что ты не используешь свое красноречие во время выступлений в Сенате, — заметив, как Помпей начинает злиться, Цицерон поспешил сменить тему.

* Годовое содержание легиона —

4 миллиона сестерциев.

Плиний Старший утверждал,

что общая сумма состояния Красса

достигает 200 миллионов сестерциев.

— Красс, — задумчиво произнес он. — Он сказочно богат. Если верить тому, что ему принадлежит половина инсул Рима, серебряные рудники и множество имений… он, наверное, богаче знаменитого Креза. Вот только при всем его богатстве, не он является самым лучшим и великим гражданином Рима.

— Неужели? — удивился Гней Помпей.

— Конечно. Посмотри, — они вышли с форума на улицу. Телохранители вышли вперед, отделив пару собеседников от толпы и прокладывая в ней свободный путь, — внимательно посмотри на его деяния и ты это поймешь. Получив от Сената две провинции, он тотчас спровоцировал войну с признанным другом римского народа Ариовистом и его галльскими союзниками. Вопреки разрешениям Сената он, разбив германцев и их союзников, увеличил войска и начал войну на захват всей Галлии. Войну за территории, населенные варварами, которые, несмотря на прежние «недоразумения», до этого времени были вполне дружелюбно настроены к нашему государству. И мы получили войну, не сулившую особой прибыли, враждебность германских племен, даже тех, кто ранее относился к Риму лояльно. И огромную территорию. Которую надо будет осваивать и которой надо будет управлять. То есть вместо доходов, какие принес твой поход, его завовеания принесли народу римскому одни расходы. А это вызывает негодование у всех квиритов. Сенаторы же вынуждены следовать желаниям народа. Поэтому твои дела и пошли столь тяжело…

— Вот уж не подумал бы, — честно признал Помпей.

— Да, так и есть, — подтвердил Цицерон. — А вашему триумвирату придется еще сложнее… Особенно Крассу. Но зато у тебя появится возможность наградить ветеранов земельными участками…

— Как это? — искренне удивился Помпей

— Проскрипции и конфискации, — прямо высказался Цицерон, явно намекая на обширные поместья Красса.

— Ох ты! Юпитер всеблагой и всемогущий, — потрясенно выдохнул Помпей…

— Я подумаю, — после десятка шагов, пройденных в полном молчании, заявил он.

— Только недолго, — ответил Цицерон. — Заседание по Галли назначено на послезавтра.

— Хорошо, — согласился со сроком Помпей, подумав заодно, что даже сообщить не то, что Луцию Лонгину, Крассу вряд ли успеет. Разве что попытаться передать новость Гаю Лонгину.

Но войдя в дом, Гней Помпей решил не рисковать. Если Гай Кассий не может сам узнать о настроениях среди сенаторов, с которыми общается каждый день, то все бесполезно. А если знает… то и смысла его оповещать нет.

Как оказалось, сенатор Гай Лонгин думал несколько иначе. И один из рабов вечером принес Помпею церу(восковую табличку), которую принесли в корзине зеленщика. В ней Гай Лонгин сообщал известным Помпею шифром, что ему все известно про Сенат. И что Помпею нужно лишь дождаться прибытия в Рим Красса и Луция Лонгина, ни с кем, кроме триумвиров, не вступая в коалиции.

Помпей задумался…

Галльская война. Эндшпиль

Галльская война. Эндшпиль

690 г. ab Urbe condita

Finis coronat opus

( Конец — делу венец )

…вся Галлия наполнена негоциантами из римских граждан,

ни один сестерций в Галлии не может шевельнуться,