— Я не ошибаюсь и это их вождь? — спросил Цезарь у капитана, кивком головы указав на высокого атлетически сложенного человека, одетого в очень дорогую тунику, крашенную пурпуром и щедро вышитую золотом, и вооруженного висевшей на боку махайрой в роскошно отделанных ножнах. Капитан молча кивнул, подтверждая догадку Гая Юлия.

Вождь пиратов прошел через толпу, собравшуюся на палубе, и подошел по к Цезарю не обнажая оружия и сохраняя спокойный вид, словно на прогулке.

— Хайрете (радуйтесь), — поприветствовал он Гая Юлия и Антиоха по-гречески.

— Здравствуй, — вежливо поздоровался в ответ Цезарь.

— Я не ошибаюсь, предположив, что ты и есть римский гражданин Гай Юлий Цезарь? — уточнил он. — А ты, капитан, иди к команде, — жестко приказал пират

— Нет, ты не ошибаешься.

Глаза вождя сузились. Взгляд его был настолько холоден, что невольно напомнил Цезарю змеиный.

— Клянусь Митрой, это была славная охота. А ты, как я вижу, очень выдержан и спокоен, римлянин, — сказал вождь пиратов. Акцент выдавал в нем малоазиатского эллина.

— Не вижу причины быть другим, — отозвался Цезарь, удивленно подняв брови. — Я думаю, ты позволишь мне выкупить себя и моих людей, поэтому мне нечего бояться.

— Вот как… Но остальные мои пленники уже, наверное, обделались от страха.

— Только не этот пленник, — спокойно ответил Гай Юлий.

— Ну да, ты же у нас герой войны и истинный римлянин, — улыбнулся одними губами пират. Взгляд его при этом нисколько не изменился.

— И что теперь?.. э-э, я не разобрал твоего имени? — сохраняя спокойствие, спросил Цезарь.

— Таркондимот, — спокойно ответил пират. Он обернулся, чтобы посмотреть на своих пиратов, которые уже собрали команду торгового судна в одну группу, а двадцать людей Цезаря в другую. После чего произнес тем же нейтральным тоном.

— А теперь ты умрешь вместе со своими людьми, — и пояснил, заметив недоумение Цезаря. — Извини, но мне за это заплатили…

Гай Юлий не успел до конца поверить в услышанное, как Таркондимот одним красивым слитным движением выхватил махайру из ножен и нанес удар по шее римлянина…

Остров невезения

Остров невезения

680 г. ab Urbe condita

Весь покрытый зеленью,

Абсолютно весь,

Остров Невезения

В океане есть.

Там живут несчастные

Люди — дикари

На лицо ужасные

Добрые внутри…

Л. Дербенев

— Остров есть Крит посреди винноцветного моря прекрасный

Тучный, отвсюду объятый водами, людьми изобильный

Там девяносто они городов населяют великих*…

Строки бессмертной поэмы, произносимые на великолепном, почти без акцента, койне**, казались всем, понимающим этот язык, насмешкой над увиденном на берегу.

*Гомер «Одиссея»

**Койне — «общий язык»,

классический вариант

греческого языка

эллинистической эпохи.

Действительно, небольшой и гористый, с развалинами домов и храмов зияющими среди целых построек как выбитые зубы во время улыбки, островок совершено не походил на описанный древним поэтом могучий Крит. Если же обладатель острого зрения внимательно вглядывался в целые здания, то мог внезапно обнаружить, что и они часто выглядят обшарпанными и изрядно поврежденными. Хотя и не все. Но все же «остров Аполлона», священный Делос, некогда самый большой свободный рынок Средиземья, до сих пор не мог оправиться после вторжения на него флота Митридата, поддержанного пиратами. Тогда многие дома и храмы были не просто ограблены, а разрушены и сожжены. А все двадцать тысяч жителей острова отправились на рынки рабов по всей Азии. Продаваемые на рынках острова рабы также сменили хозяев и иногда даже к лучшему для себя. С тех пор некоторые купеческие и жреческие братства пытались восстановить былую славу Делоса, на остров даже переселилась немного людей из Афин, других городов Эллады, а также Египта и Сирии. Но, если судить по виду города и порта, пока ничего у них не получалось. Внутренний голос подсказал Луцию, что скорее всего ничем их усилия и закончатся, так как он ничего о возвышении Делоса не помнит…

Наконец тройка либурн пришвартовалась у причала. Первой — «Диана», за ней «Морской конь» и «Бродяга морей». С кораблей первыми, позвякивая кольчугами и держа руки на рукоятях мечей, сошли телохранители. Распугнув своим угрюмым видом зевак собравшихся поглазеть на неожиданных гостей. За ними неторопливо и важно спустились одетые в тоги юноши и в сопровождении слуг. Один из них что-то приказал телохранителю и тот, отпустив рукоять меча, двинулся к зевакам. Подойдя поближе, он остановился, сунул руку в кошель и громко спросил на койне с небольшим акцентом.