Если до этого момента хотелось исчезнуть и расплакаться, то последние слова дамы будят внутри что-то незнакомое.

— Я не воровка. — Нервно вытираю руки о штанины. — А эта одежда… — Вздергиваю подбородок. — Она недорогая, но чистая. Ее мне купила мама на свою зарплату.

— Тебе здесь слова не давали! — вспыхивает дамочка. — Да как ты… — Она раскрывает рот, вероятно, чтобы вылить на меня свежий поток обвинений.

Но мужчина неожиданно прерывает эту пытку.

— Инга, хватит. — Он кивает спутнице в сторону выхода. — Ты свободна.

Поначалу кажется, что приказ уйти прозвучал не для дамы. Я даже делаю пару шагов к лестнице, но хозяин дома быстро хватает за руку.

— Извините, — шепчу, не понимая, за что в очередной раз прошу прощения.

— Тебя никто не отпускал.

Он не убирает руку. Держит, будто не доверяет.

— Да… Уборка… — Я пытаюсь прийти в себя. — На этом этаже она еще не закончена..

От чужих пальцев по предплечью быстрыми волнами разливается непривычное тепло.

— Инга, мне повторить?

В противовес ощущениям голос мужчины звучит еще холоднее, буквально морозит все вокруг.

— Решил развлечься с грязной прислугой? — хмыкает дамочка, разворачиваясь к лестнице. — Удачи! Смотри не подцепи от нее какую-нибудь гадость.

Она гордой походкой сплывает по ступенькам, и через минуту снизу слышится щелчок замка.

Наверное, можно вздохнуть с облегчением. Стервы больше нет. Однако от почти интимной близости с хозяином мне становится еще страшнее, чем было до этого.

Все нервные окончания сходят с ума, а в голове тревожным голосом звучит приказ: «Беги!»

— На первом этаже я уже закончила с уборкой. Если не буду вам мешать, за пару часов закончу и здесь, — стараясь не поддаваться панике, вытягиваю из себя слова.

— Два часа? — Мужчина склоняет голову набок. Взгляд карих глаз меняется.

К своему стыду, понимаю, что с моим опытом нет ни одного шанса разгадать смысл этих изменений. Я словно едва освоившая букварь первоклассница перед таблицей Менделеева. Слова и формы различаю, значение — загадка.

— Простите меня, пожалуйста. Я не хотела портить вам вечер и… — Оглядываюсь в сторону рояля. — И ломать банкетку. Так получилось. Это мой первый рабочий день.

— Ты ничего не испортила. Инге действительно было пора.

Мужчина убирает ладонь и хмурясь смотрит на свои пальцы. Удивленно, как будто видит их впервые.

— Тогда… я закончу? Так? — На нетвердых ногах пячусь к тележке с чистящими средствами и арсеналом разных щеток. Богатство, найденное в кладовке.

— Закончишь. Только вначале тебе придется справиться кое с чем другим.

Он расстегивает пиджак и верхнюю пуговицу белой рубашки. Никаких намеков, но в памяти тут же всплывают недавние слова Валентины о приставаниях. Она так радовалась, что хозяина не будет дома и я смогу спокойно сделать свою работу. Будто опасалась чего-то.

— Я лишь уборщица, — повторяю, как мантру, резко севшим голосом. — Я мою, пылесошу, вытираю пыль и выношу мусор. Больше ничего.

Еще вчера я радовалась, что смогла сесть в машину к Толику. Не испугалась чужого мужчину! Доверила отвезти меня в хостел и чуть не согласилась на бутерброд. А сейчас, как последняя трусиха, дрожу от страха, оставшись наедине с другим.

— Думаю, тебе будет несложно, — звучит еще туманнее.

— А можно… потом?

В тревоге я залипаю взглядом на гладковыбритом подбородке, на красивой ямочке. Боясь посмотреть на губы, поднимаюсь к прямому носу, длинным черным ресницам и высокому лбу.

— Потом будет не так приятно. — Тягучий акцент ласкает слух медовыми нотами. Пробуждает в душе настоящую панику.

Наверное, нужно отключиться от своих эмоций, сделать пару вдохов и подумать обо всем спокойно. Вряд ли мужчина с такими большими деньгами и такой потрясающей внешностью станет насильно склонять кого-то к близости. Уж точно не такую серую мышку, как я!

Однако страх одерживает победу над разумом.

Стоит хозяину дома швырнуть пиджак на ближайшее кресло, гордо распрямляю плечи. И мы одновременно произносим:

— Я не оказываю интимных услуг!

— Еда скоро остынет. Поешь!

— Что?.. — От стыда я заливаюсь краской. — Еда… — Кажется, даже сердце замирает.

— Мы ужин принесли. Готовый, из ресторана. — Будто прогоняя какое-то наваждение, хозяин встряхивает головой.