— Нельзя было прекратить с ним общение, когда я попросил?

— Нельзя!

— Снова ведешь себя, как ребенок? Просто извинись и все встанет на свои места!

От возмущения у Ады аж губа задергалась и Аджмаль не выдержал и засмеялся.

— Какая ты забавная в гневе. Сможешь сегодня ночью на дерево залезть? Нам нельзя здесь долго говорить.

— Смогу, — злобно пробурчала она, но бабочки в ее животе пустились в пляс.

«Любит! Любит!» — стучало в мозгах. Мир снова обрел краски, и дождливая погода теперь согревала девичью душу. Она теперь была даже рада, что Габри не пришла вовремя домой. Как хорошо, что сестра не следит за временем!

— Я схожу за Габри. Провожать не выйду, Бейхан вас проводит до двери.

Сестра выскочила из дома, и они вместе помчались к маме, которая уже начала беспокоиться о девочках.

— Вас так долго не было…

— Мамочка, я собралась сразу же, как только меня позвал Аджмаль. Извини, что я снова не следила за временем!

Глаза Милы лукаво посмотрели на старшую дочь, но та сделала вид, что расслышала слов сестры.

— Как вы поиграли, Габри, что делали сегодня?

Габриэлла в красках стала описывать их сегодняшний день, но Ада, к своему стыду, не воспринимала ни одного слова. Мысли ее были далеко, она мечтала поскорее оказаться в своей комнате. С трудом дождавшись глубокой ночи, девушка осторожно выскользнула из дома. Сердце ее бешено стучало, когда она медленно приближалась к ореховому дереву посреди двора. Вдали послышался лай собак, она взрогнула. На улице не было ни одной души. Холодно и дождь еще капает, правда не так сильно, но капает. Быть может, стоит вернуться в дом? Дойдя до дерева, она осмотрелась по сторонам, сердце ее упало, Аджмаля не было видно.

— Ада, давай руку и лезь ко мне, — послышалось сверху, девушка задрала голову и облегчено вздохнула. Все-таки он пришел.

С трудом Ада преодолела все препятствия и наконец-то оказалась на ветке рядом с Аджмалем. В темноте они едва видели черты друг друга. Зрение в темноте подводила, а вот чувства обострились. Каждой клеточкой она чувствовала тепло, исходящее от парня.

— Пришла все-таки, — сказал он, улыбаясь, его рука потянулась к ее щеке, лаская нежную кожу. — Жаль теперь часто ветра будут в наших краях гостить. Ты что плачешь?

Аджмаль поднял ее подборок и убедился в правоте своих слов. Аделаида плакала.

— Что с тобой?

— Я думала, — ком в горле мешал говорить. — Думала, что ты больше никогда не будешь моим, ты ведь ушел и… Не знаю, как объяснить. У меня душа болела…

— Тише, тише. Не плачь.

Склонившись над ней, он прикоснулся к ее теплым губам и успокаивающе поцеловал. Поцелуй сказал ей куда больше слов, подействовав, как обезболивающее для ее страдающей души. Время остановилось, подарив влюбленным сладкий миг.

— Все? Больше не болит? — спросил он с улыбкой возле мягких девичьих губ.

— Прошло, — ответила девушка, снова потянувшись губами за новым поцелуем.

Поцелуй вновь прервался, и девушка недовольно застонала. Аджмаль потянул Аделаиду на себя, усадив ее возле себя на прочную ветку. Так было гораздо удобнее. Теперь ее руки были свободны, и она могла обнять Аджмаля. Как же давно ей хотелось прижиматься к его сильному телу.

— Я никогда не уйду от тебя, Аделаида. Ишааллах никогда не уйду. Если уйду физически, мысленно останусь с тобой.

— В моей вере говорят дай бог, — улыбаясь, она разорвала объятия и обхватила ладонью крестик. — Ты не очень-то уважаешь моего Бога, да?

— Пока не разобрался. Я мусульманин, Ада. Верю в Аллаха и в то, что нам все приписано его волей. Мы встретились с тобой, значит на то его воля. Если Всевышний пожелает наша вера станет единой, если нет мы примем друг друга такими, какими он нас создал.

— Вы верите в то, что судьба уже решена за людей. В нашей вере у человека есть выбор. Мы и Бог — одно целое, он дает нам право прожить так, как пожелает наше сердце. Что если Аллах разлучит нас с тобой? Ты тоже скажешь, что на то его воля?

— Если разлучит я буду молиться чтобы он свел нас снова. Аллах любит просящих рабов и всегда отвечает на искренние молитвы.

Наступило молчание. Как сложно принять мир другого человека. Понять ей его было просто, а вот принять нет. Она воспитывалась совсем в другом менталитете.

— Ты хочешь вернуться в Польшу?

Аджмаль сжал ее ладонь и принялся водить большим пальцем узоры на коже.

— Скорее всего да. Мне сложно здесь.

— Почему? Тебе не нравится носить платок?

— Мне много чего не нравится. Не знаю сможешь ли ты меня понять, но здесь будто время стоит на месте. Люди не имеют стремлений. Они живут предписаниями, которые давно не актуальны. Никто не торопиться. Не стремиться развиваться. Дети растут, как трава… Взрослые часто бездельничают…

Аджмаль поник, его плечи опустились, и Аделаида замолчала.

— Прости. Мне не хотелось задеть тебя словами.

— Не извиняйся. Ты все правильно говоришь. На самом деле я тоже замечал такое за нашими людьми.