Девочки старших классов начали признавать красивую внешность парня. Егор был высоким сероглазым юношей с длинющими ресницами, густой русой шевелюрой и чувственными губами, но Егор не обращал на них внимания, увлечение танцами перечеркивало все другие увлечения.

О своих занятиях он не распространялся в школе, занимался в свободное от нее время, а когда был на соревнованиях, приносил справку по болезни.

– Много будут знать – плохо будут спать! – говорила про школу Марина Владимировна. Она боялась что над Егором будут смеяться и издеваться одноклассники.

Марина даже не думала, что ее сын может быть таким целеустремлённым в плане танцев, ей казалось, что увлечение пройдет в подростковом возрасте, но была приятно удивлена, что ее сын серьёзно чем-то заинтересовался. Мальчик долгое время стоял на учете у невролога, он отставал немного от своих сверстников в учебе, был невнимательным и неустичивым, ответ врача невролога был один:

– Минимальная мозговая дисфункция – это не тяжелый диагноз, ребёнок перерастет к двенадцати годам, ждите и наблюдайтесь, принимайте назначенные препараты для кровообращения. Никакой борьбы, карате, только танцы, бассейн.

В школе учителя думали по другому, вводя, Марину Владимировну мы состояние постоянного стресса.

– Не может быть, чтобы поставили такой легкий диагноз, – причитала первая учительница Егора, – может вы к плохому неврологу ходили?

– Специалисту, я думаю, виднее! Да и чем вы, как учитель, помогли моему ребёнку адаптироваться в школе?

– Хм, – фыркнула двадцатилетняя вчерашняя студентка педколледжа, – дети уже должны идти в школу подготовленные, предварительно поработав с психологом и учителем начальных классов… Современная школа не ставит цели научить, вы учите ребёнка сами, она лишь помогает в обучении – только где это написано, учитель не сказала.

На размышления педагога, врач неврологической клиники сказала:

– Я бы преподавательский состав вашей школы тоже проверила на тяжёлые диагнозы.

Итогом учений-мучений в начальной школе явилось то, что у ребенка пропало желание учиться, каждый поход в школу Егору давался с трудом. Он представлял, что идет на войну и собирался также:

– Так, тетради взял, ручки, дневник…– ассоциируя их патронами, штык-ножом и сух пайком. Мальчик не знал, что ему ожидать от преподавателей, от родителей дома и не мог понять в чем его вина, что он не понимает ничегошеньки.

Марина Владимировна словно сражалась с ветряными мельницами: сидела с ним часами над домашним заданием, нанимала репетиторов, которые тоже в последствии делали с ее сыном только домашние задания, но брали при этом хорошие деньги. Настоящей отдушиной Егора стала танцевальная группа, здесь он находил себя, здесь у него все получалось на отлично.

Изменения в поведении ребёнка и учебе пошли лишь после двенадцати лет, и то небольшие.

Зато успехи в танцах были значительными, он везде зарабатывал кубки за артистизм.

Вся семья, даже старшие его сестры ждали когда Егорка наконец-то закончит девять классов и распрощается с "любимой" школой.

– Егор, нас с Иркой так и замуж из-за тебя не возьмут, скажут, что у нас дурачок в семье, типа наследственность, – посмеивалась над братом сестра Настя, которой было уже восемнадцать. Она никогда не лезла за словом в карман.

– Из-за языка твоего дурного не возьмут, а не из-за меня, – отвечал ей Егор, и тут же от Моськи, как называл ее юноша прилетела оплеуха в плечо. Раньше на это он жаловался маме и давал сдачи, а теперь приходилось терпеть, понимал что девочек бить нельзя

Настя (Моська) и Ира (Пьеро) были близняшками, они в отличии от младшего брата учились хорошо и уже перешли на второй курс университета. Егор прозвал Настю Моськой за любопытство и противный эгоистичный характер. Ее любопытное лицо было везде, где собирались сплетени. Да и сама девушка недолюбливала брата. Иру Егор прозвал Пьеро за меланхоличный характер, она всегда плакала, если что не так, но отношения между ним и Ирой были прекрасные. В отличии от сестры она была добрым и отзывчивым человеком.

– Конечно сестры у меня атас… Такие разные, – жаловался своему другу Егор, – обычно близнецы друг без друга не могут, а мои сестры не близки.

– Ну они и учатся на разных отделениях и одеваются по-разному, так и не скажешь, что сестры, был бы я постарше, замутил бы с твоей плаксой. Как ее там, Иркой? – говорил Медвед.

– Иркой, Иркой… У тебя еще женилка не выросла со взрослыми девками встречаться, тем более у нее друг есть, – ответил Егор, – и наверное они скоро поженятся.

– Жаль конечно. Тебе легко говорить, вон ты на своих танцах всегда баб пощупать можешь, а я могу только в мечтах… Егор и Мишка заржали, забыв что находятся на уроке.