Ближе к обеду я заметил кое-что странное. Примятая трава, поломанные ветки, обугленные следы костра. Всё это указывало на присутствие людей. Я замедлил шаг, активировал Скрытность и начал бесшумно продвигаться по следам. Земля была испещрена мелкими знаками борьбы, но ничего конкретного. Это был чей-то лагерь. Или его остатки.

Ещё через сотню метров я вышел на небольшую поляну, где сердце сжалось. Передо мной раскинулся настоящий хаос. Разбитые палатки, обгоревшие брезенты, пятна крови на земле. Вещи были разбросаны, будто люди в панике пытались спастись. Здесь явно прошла бойня. Какая — ещё предстояло понять.

Я начал осмотр. Прежде всего проверил ближайшую палатку. Внутри валялась одежда, какая-то посуда, но ничего ценного. Во второй нашёл немного воды и сухой паёк, который отправил в рюкзак. Любая мелочь могла стать решающей в борьбе за жизнь.

Но настоящая находка ждала меня чуть дальше. Шорох заставил меня вздрогнуть и напрячься. Я замер, рука легла на рукоять топора. Но звук был слабым, почти неразличимым. Осторожно двинувшись на него, я нашёл навес, под которым лежала молодая женщина. Она была без сознания, с раной на виске.

Я осторожно убрал доски, придавленные ветром и паникой, освободил её тело. Женщина была в плохом состоянии, но жива. Что дальше? Вопрос, который меня не отпускал.

Она была неподвижна, но её грудь медленно поднималась и опускалась. Жива. Слава Системе, хоть какая-то хорошая новость за этот день. На первый взгляд, ничего критического не было, кроме раны на виске и пары ссадин. Но кто знает, что скрывается под внешним спокойствием? Вдохнув глубже, я решил не рисковать.

— Ну что, родная, давай посмотрим, что там у нас, — пробормотал я, активируя Лечебное прикосновение.

Положив ладони на её виски, я сосредоточился, призывая целительную энергию. Сначала это было лишь лёгкое тепло, словно кто-то разжёг свечу внутри моих ладоней. Потом ощущение стало сильнее: под пальцами пошло лёгкое покалывание, как будто тысячи маленьких иголочек одновременно касались кожи. Золотистый свет начал струиться из моих рук, мягкий, обволакивающий.

На глазах рана начала затягиваться. Кровь, запёкшаяся в волосах, исчезала, уступая место здоровой коже. Края пореза сходились, будто кто-то невидимый иглой аккуратно сшивал их изнутри. Через минуту от раны не осталось и следа, только легкий след в волосах напоминал о том, что здесь что-то было.

Когда свет погас, я почувствовал лёгкую слабость, но удовлетворение перевесило. Дыхание девушки выровнялось, а лицо, до этого бледное, порозовело. Она лежала спокойно, будто погружённая в глубокий, исцеляющий сон.

— Вот так, — пробормотал я, вытирая пот со лба. — Ещё одна спасённая жизнь.

Оставив её на пару минут, я быстро обошёл лагерь. Здесь царил хаос: порванные палатки, обгоревшие вещи, разбросанные остатки прошлого. Я старался не смотреть на тела, что лежали неподвижно среди этого беспорядка. Но глаза всё равно цеплялись за страшные детали: сломанные конечности, пустые глаза, которые уже ничего не видят.

Каждый раз, когда я находил что-то полезное — пачку спичек, консервную банку, остатки аптечки, — чувство вины подкатывало к горлу. Это вещи погибших. Людей, которые, возможно, надеялись на лучшее. Но они уже не смогут их использовать. А я могу. И обязан.

Вернувшись, я увидел, как девушка начала шевелиться. Её веки дрогнули, а потом она открыла глаза. Большие, зелёные, глубокие. Они смотрели на меня настороженно, но без страха. Я присел рядом, постаравшись улыбнуться.

— Привет. Меня зовут Артём, — начал я, протягивая руку. — Всё нормально, ты в безопасности.

— Лиза, — её голос был тихим, но твёрдым. Она сжала мою руку, дрожа от слабости. — Спасибо… Спасибо, что спас меня. Я думала… я думала, что мне конец.

Я помог ей сесть. Её тело было измождённым, но в глазах горела жизнь. Это было удивительно — видеть, как человек, переживший столько ужасов, всё ещё цепляется за каждую крупицу надежды.

— Что здесь произошло, Лиза? — спросил я. — На вас напали?

Она вздрогнула, а на глазах появились слёзы. Её голос задрожал, когда она начала рассказывать:

— Мы с группой выживших… пытались найти безопасное место. И других людей, чтобы держаться вместе. Ночью на нас напали. Бандиты. Они подожгли лагерь, начали всех убивать…

Она разрыдалась. Я не мог позволить ей утонуть в этой боли. Осторожно положив руку ей на плечо, я сказал:

— Это не твоя вина. Ты хотела выжить. И ты выжила. Я постараюсь чтоб ты была в безопасности.

Она кивнула, смахивая слёзы. Её взгляд стал твёрже.

— Мы найдём других, — сказала она, голос дрожал, но в нём звучала решимость. — Мы найдём место, где можно начать все с сначала или просто спокойно жить.