Светка перевела на меня взгляд. Очень медленно в них просыпалась надежда, которую я сейчас дала. Что мама будет жива и здорова, что всё останется по-прежнему. Подруга обвела взглядом кухню, потом прошла в комнату. Сначала убрала вещи с кресла, а потом взялась двигать и само кресло.

Ага, процесс пошёл. Я быстренько набрала в таз воды и…

Мы двигали мебель, тёрли по углам, забирались на стремянку, чтобы протереть пыль. Перебирали вещи, наводя там идеальный порядок. Светка порывалась и шторы снять, но я вовремя остановила. Потом мы перебрались в ванную. После чего настенная плитка едва не скрипела. Потом настала очередь кухни.

Если честно, я устала. Чертовски устала. Но продолжала быть рядом с подругой. И вот глубокой ночью, когда бульон был сварен, мы добрались до постели. Паша спал к тому времени. Я едва не застонала, раскинув руки в разные стороны, давая мышцам расслабиться. Нужно поспать хоть несколько часов, утром рано вставать. Света лежала молча и равномерно дышала. Неужели уже уснула? Умоталась бедолага с этой уборкой. Ничего, перемелется. Главное чтобы страшное сейчас не случилось.

В этой тишине услышала:

– Спасибо. Я так испугалась. Когда домой к ней вошла, и по привычке крикнула в комнату, а там тишина. Стало страшно, что она никогда мне больше не ответит. Когда поняла, что не смогу разговаривать с ней по вечерам. Больше никогда не услышу её родной голос. Что не у кого будет спросить совета. И она не спросит, что я сегодня ела, не отругает, что без перчаток зимой хожу. Ни-ког-да! И стало пронзительно одиноко в этом большом шумном городе. И страшно. А ещё испугало то, что я останусь круглой сиротой. Разве имеет значение, в каком возрасте сиротой становишься? Не имеет. Даже страшнее когда ты взрослый. Воспоминаний очень много. И очень больно… Пока мама жива- я еще ребёнок.

Она замолчала. Я придвинулась к ней ближе и обняла. Света уткнулась в моё плечо и тихо сопела. Пока дыхание не стало равномерным. Спи подруга, крепко спи. Без снов, чтобы хоть во сне отдохнуть от мыслей.

Сама лежала и думала. Даже сильному человеку в такое время нужна поддержка. Такие люди, готовые прийти на помощь в любую минуту, ради тебя способные разрушить этот мир, в такие моменты становятся слабыми, растерянными и беспомощными. В такие минуты им самим нужна твердая опора. А пока спи моя дорогая подруга. Когда горе минует тебя, ты снова станешь сильной.

*

Утром поехали в больницу. Свету пустили к матери. Она вышла к нам, а лицо такое спокойное, на губах едва заметная улыбка.

– Сегодня в отделение переведут.

– Как бабушка, мам? В сознании?

– Еще в каком, сынок. Сама в проводах, но пошутила. Держится моя старушка, слава богу.

– Даш, дальше то что?

– Как это? Сейчас по магазинам пройдемся, халат новый купим. Самый красивый, чтоб соседки ахнули от зависти. И сорочку новую, и еще что-нибудь присмотрим.

Вечером нас пустили в палату, в которую тётю Аню перевели после реанимации. Она была такая маленькая, словно болезнь уменьшила её пышное тело. Света говорила и говорила, поправляя одеяло, вытаскивала еду, предлагая матери, пока тумбочка не заставилась контейнерами.

Паша иногда отворачивался, чтобы проморгаться и скрыть слёзы.

Я же, поздоровавшись, отступила назад. Теперь всё будет хорошо, теперь я им не нужна.

Во дворе меня окликнули. Обернулась. Толик Чекушкин. И настроение приподнятое.

– Представляешь.. ете… Мой ведь экзамены хорошо сдал по математике и русскому. На четвёрки. Умный же пацан, а то дурак, да дурак.

Угу, дураков не сеют, не пашут. Сами растут.

– Думаю отдать его в десятый класс. Что думаешь…ете?

Я прям онемела. Перестарался наш директор. Скажи дураку богу молиться, так он лоб расшибёт.

Глубоко вздохнула.

– Анатолий. Вы хотите моего совета или просто сообщаете ценную информацию?

Он переступил на месте с ноги на ногу.

– Совета.

– Тогда вот вам мой совет- берите документы и убегайте так, чтоб пятки сверкали.

– Так экзамены же показали….

Я снова вздохнула.

– Чудо. Считайте это чудом, хорошим стечением обстоятельств. Всё что угодно, но не уповайте на знания сына. Честно говоря, второго чуда я для вас сотворить не смогу. Будьте здоровы.

И я пошла домой.

– Так это чего? Ты… вы? Спасибо Даш… Дарья Васильевна.

Я лишь махнула рукой. Делайте что хотите.

На следующий день ехала на участок и по дороге заехала в магазин. Купила сетку картошки, на этикетке которой были иероглифы. Чистенькая, с тонкой кожицей. А что? Мою ведь кроты съели. Так бывает, зайдешь в магазин за хлебушком, а выползаешь с тяжеленным пакетом продуктов.

Выйдя из магазина, услышала.

– Красавица, помоги на хлебушек.