Идя следом, вторая группа подошла к разгромленному посту. Пост представлял из себя полукруг из мешков с песком, за которым обнаружился ноутбук, на который была выведена "картинка" из двух "камер наблюдения", по одной на направление туннеля. Вокруг поста валялись сектанты в количестве пяти штук с явными вмятинами в головах.

Оружие было аккуратно разложено в десяти метрах от тел. Пять АКА-47, три пистолета, семь ножей ... и отдельно: немецкий дисковый пулемёт времён Второй Мировой с двумя лентами и "цинком" патронов.

Миновав их, "вторая сводная группа" добежала до "зиндана". "Тюремщики" их встречали уже в виде трупов. Численность "охранников" оказалась такой, как сказал таджик. Четверо. Здесь - без "сюрпризов".

"Итон Хант из Змеегорска" расправился с "басмачами" довольно жестко. Из всех четырёх торчали куски знакомых всем "лучей медного солнца".

Один висел, как бабочка на булавке, пришпиленный прямо к стене. Ноги не дотягивались до пола, "Альт" прикинул на глаз, почти на метр. Сантиметров восемьдесят-девяносто. Второй "джихадист" получил "луч" прямо в темечко. Под расстёгнутой курткой у него был небольшой "пояс шахида". Не активированный. Не такой, как террористы обычно используют, но обвалить потолок "зиндана" - хватит!

Один "душман" явно пытался убежать. Не успел. Выглядело так, словно "луч" вошёл ему в спину на манер копья, брошенный с расстояния с большой силой.

Но больше всего "бойцов отряда спасения" шокировал последний мертвец: медное извилистое лезвие пробило его "ширинку" и под углом 35 градусов вошло в живот снизу. Почти на всю длину. Да, если у прочих "раненных шайтанов" были какие-то шансы на выживание, то у охраны "зиндана" - нет. Их уничтожение выглядело как "запланированная казнь". По крайней мере, такое впечатление производило.

– Тля, боевик голливудский! Я думал, в жизни так не бывает! Думал, что "всё проще"! А теперь вижу - бывает и похлеще, чем в кино!
– прокомментировал "Чиж".

– "Пила-24", в натуре!
– согласился Круглов: - Напомните мне, чтобы я этого парня никогда не злил!

Шутку проигнорировали. Наверное, по тому, что невольно представили себя на месте "постовых" и "тюремщиков". Человек в маске "Тома Круза" выбегает "особым шагом" с извилистыми кусками меди в руках. На автоматчиков...

В воздухе начало формироваться напряжение.

– Чего застыли?
– спросил "человек в серебре": - Вперёд! Заложников выпустить! Посчитать, оказать первую помощь. Дать им воды и что-то поесть. Вызвать "носильщиков" и медиков. Пусть каталки принесут. И "мото-носилки". Тут женщины, дети, раненные. Некоторые здесь по многу месяцев. Люди голодные и обезвоженные. Вы же их пришли спасать? Так давайте, спасайте!

"Понукание" возымело действие. "Отрядовцы" словно очнулись от мрачных дум и начали открывать "камеры": небольшие пещеры с решеткой из двойной сваренной арматуры и такой же "дверью" посредине. В каждой "камере"было по несколько человек. От трёх, до семи.

– Эфенди, вот это - мой брат Анвар, а это - Гуруб!
– сказал Мусаид, кланяясь Рарэйну.
– Братья, поклонитесь эфенди! Он спас вас всех, в одиночку победив шайтанов и дудзи!

Из одной камеры вышли два напуганных и удивлённых гастарбайтера, и много кланяясь, благодарили "человека в серебристом костюме с маской-лицом какого-то западного артиста". Остальные заложники, даже те, кто слышал сказанное таджиком, просто смотрели на это с самым разным выражением на лицах: от непонимания до отвращения.

Бойцы и быстро появившиеся медики начали оказывать им помощь, перевязывать раны, давать воду и еду, но многие даже не благодарили. Воспринимая заботу со стороны "спасителей", как "само собой разумеющееся". Кроме трёх таджиков, никто не поблагодарил Рарэйна. Всем было наплевать.

Когда один из гвардейцев высказал свое "непонимание", одна из "заложниц" сердито ответила: - Ну, спас и спас! Что тут такого! Ему, наверное, государство ого-го какие деньжищи-то платит! Вон, костюм у него какой - шелковый! Дорогой!

– Да вы знаете, сколько мы тут натерпелись, ожидая, когда нас спасут?!
– гневно поддержал её муж.

– Сколько?
– презрительно фыркнул косматый дед, похожий на бомжа: - Вы тут два дня всего! А я - шесть месяцев здесь торчу! Так что заткнитесь со своими жалобами!

Заложники, почувствовав себя в безопасности, начали активно переругиваться.

Рарэйн отошёл от этого "бедлама" подальше, и стоял молча, о чём-то думая. К нему снова подошли три таджика.

– Эфенди, - в очередной раз поклонившись, произнёс Мусаид: - Вот мой номер телефона, эфенди, если вам нужны будут люди на помощь, или работу делать. Это, если даже не строить или разгружать нужно будет, а там ... помочь вам против шайтанов... Я и мои братья ... Всё бросим и придем. Даже не сомневайтесь, эфенди! Не пустые слова! Клянусь Всевышним, Великим и Всемогущим, что я, Мусаид Файзалиев, сдержу своё слово, иначе не быть мне уважающим себя человеком!