Вся ситуация с разглашением отношений Дана, последующие действия пауэров, реакция общества на то, что один фандом способен временно остановить работу целого СМИ — все это действительно отвлекло людей от скандала «Phoebe». Но это не повлияло на активность Джиёна: он уехал первого числа, приехал только вечером второго, третьего тоже рано утром уже сел в машину.

Менеджера Арин успели задержать и отправить на допросы, а вот человек, который ему заплатил, успел скрыться из Кореи раньше: он заранее вылетел в Стамбул, оттуда еще куда-то. Сразу найти финальную точку его путешествия даже не удалось. Ночью шли обыски в офисе Диспатч, с утра второго января начались допросы сотрудников, к вечеру несколько человек были взяты под стражу.

И это все было, разумеется, уже не из-за разглашения личной информации Дана,. Просто Джиён и его люди знали, что это был запрос кого-то неизвестного, который хотел переключить фокус общественного внимания с одного скандала на другой.

Вопреки популярному мнению, к такой тактике — скрывать за раскрытием отношений что-то более масштабное, — прибегают крайне редко. Чаще всего это просто совпадения. И главная причина — чтобы перекрыть политический скандал, нужно что-то действительно мощное. То, что два айдола встречаются, будут обсуждать фанаты этих двух айдолов и кучка любителей к-поп, большинству жителей Кореи на чьи-то там романы плевать. Правда, иногда это может быть борьбой за трафик. Например, есть портал А, который обычно публикует новости о звездах. У него много рекламодателей, потому что его читают люди разных возрастов. И есть портал Б, с серьезными новостями. У него тоже есть рекламодатели, но их не так много и они обычно нацелены на людей среднего возраста, а не на молодежь. Когда разгорается политический скандал, портал Б получает больше внимания и многие рекламодатели уходят к ним. Тогда портал А достает из закромов какую-то громкую новость, тем самым заставляя любителей звездных сплетен отвлечься от перемывания косточек в политической сфере. Снижает ли это градус общественного возмущения политической ситуацией? Нет. Но позволяет порталу А больше заработать.

Но случай Дана и Арин — немного другое. Диспатч публиковал то, что обычно не рассказывают про айдолов, тем более — на крупных порталах. Бывали случаи, когда в социальных сетях начинают обсуждать какие-то неприличные подробности чьих-то там интимных связей, но это всегда вызывало недоверие. Общество обычно считало, что подобная информация публикуется для привлечения внимания. Но в этом конкретном случае ни Дан, ни Арин не нуждались во внимании. Переписка личная, эмоциональная, поэтому выглядит правдиво. Ни у кого не возникло и тени сомнения, что скрины лживы.

Люди любят обсуждать секс, главное, делать это анонимно. А еще в сети любят осуждать. И строить предположения. В данном случае комментаторы собрали бинго: они обсудили подробности сексуальной жизни Дана, осудили Арин, начали сплетничать насчет того, какие девушки достойны получить такое сокровище, как Даниэль Хан. Как бы сам Дан ни бесился, остановить это он был не в состоянии. Он ведь не может контролировать даже собственный фандом: пауэры не дали Диспатчу заработать на этом, но сами продолжали обсуждать и осуждать.

Дело «Phoebe» и смерть Джэрёна не были политическим скандалом, поэтому его удалось заглушить новостями об отношениях двух очень популярных айдолов. К третьему января все словно забыли о суициде молодого парня, ведь появилась такая интересная и немного неприличная тема для обсуждений: куда Даниэль любит целовать девушек.

И всё же…

Самоубийство Джэрёна с самого начала было странным. Парни из его группы прямо написали, что он был не из тех людей, которые так заканчивают жизнь. Его родители, друзья, сотрудники агентства — никто не понимал, почему он так поступил. Странным был даже выбор места и времени: в доме родителей, где он практически не бывал, именно в то время, когда те пошли обсуждать его будущее со знакомыми, потому что был шанс устроить его в танцевальное училище за границей. Немногочисленные оставшиеся фанаты и просто неравнодушные люди требовали полицию тщательнее расследовать самоубийство, и перед Новым Годом резонанс был действительно большим. Многие считали, что его убили, чтобы он замолчал. Так что дело было даже не в жалости к самому парню, а в желании восстановить справедливость, чтобы скандал «Phoebe» не забросили на середине пути.

Этим делом занимался прокурор Шин, но он не мог разбираться в причинах смерти Джэрёна, потому что тот, предположительно, не выдержал прессинга допросов. То есть прокурор Шин получался свидетелем и даже подозреваемым в этом деле. Следователь Ли, получив это дело, настаивал на версии самоубийства и, по заверениям родителей парня, отказывался разрабатывать другие направления. По его собственным словам — все проверено, это точно самоубийство. Но общественное мнение способно оказывать давление на следствие, особенно когда прокурор Шин одновременно настаивает на дополнительном расследовании. Следователя Ли могли отстранить, но кому-то было очень невыгодно, чтобы обстоятельства смерти Джэрёна стали известны.

Вот и получалось, что первые дни января Дан почти не видел тётиного жениха — Джиён руководил своими подчиненными, пытаясь по горячим следам получить как можно больше улик. Они даже начали сотрудничать с прокурором Шин, который охотно направлял уже своих подчиненных на обыски и аресты.

Виновного найти не удалось. Все ниточки вели к тому самому мужчине, улетевшему в Стамбул утром первого января. Он осел в стране, дипломатические отношения с которой не так уж хороши, да и обвинения не тянули на громкие заявления — организация кражи телефона и оплата публикаций в СМИ не тянет на настолько тяжкое обвинение, чтобы просить руководство страны вернуть подозреваемого любыми способами.

Дан думал, что вся эта возня с попыткой найти того, кто пытался затушить скандал «Phoebe», так и останется историей для своих. Но нет. Третьего января прокуратура раскрыла эту историю, пусть и в заметно урезанном виде. Граждане Кореи узнали, что кто-то пытался отвлечь их внимание от недостаточно тщательного расследования смерти Джэрёна, поэтому заплатил менеджеру Арин за кражу телефона, а редакторам Диспатч за публикацию этой информации как части традиционного новогоднего слива.

Там же рассказали кое-что, что вызвало сочувствие по отношению к Арин. Как оказалось, она доверяла этому менеджеру. Доверяла настолько, что он знал о ней практически все. Забрав телефон, он сменил пароли, тем самым лишив ее возможности отключить аппарат удалённо, а потом скопировал всю имеющуюся информацию и сделал скриншоты, чтобы после этого выключить телефон и выбросить в реку. Все как в шпионском романе.