Я полчаса плескалась в горячей воде, выливая на себя флаконы мыла и шампуней с ароматами незнакомых то ли цветов, то ли фруктов. После генеральной уборки понежиться в теплой пене было самое то. Вышла из ванной я уже куда более бодрая и довольная. И ужасно голодная. А потому с порога спросила у тапочек:

– А еду здесь как тут добывают?

– Еду! Посмотрите на нее, – проворчали она. – Оденься для начала, срамница.

– Я могу поесть и в полотенце, – заявила я.

Тапочки ничего на это не ответили.

Вот же вредные! Спорить из-за такой мелочи я не стала, натянула на себя дурацкое платье с рюшами, долго возилась со шнурками и завязками, но наконец справилась и с этой бедой.

– Ну, где еда? – требовательно спросила я у тапочек.

Ровно в этот момент звякнул колокольчик.

– Успеешь поесть, – не без злорадства проговорила левая тапка. – Обувайся и ступай к прилавку, покупатель у тебя.

Я со вздохом сунула ноги в тапки и вышла из своей комнатки в лавку.

Покупатель действительно имелся в наличии. Точнее, покупательница. И при виде нее у меня душа ушла в пятки.

Нет, пожалуйста, только не это!

Старуха с клюкой – с большим крючковатым носом и одетая как капуста. Сто одежек и все без застежек.

Неужели та самая? Господи, ну за что?

Сейчас она начнет скандалить, я опять что-то не то скажу, и… что тогда будет? Еще час назад, отмывая пыль и грязь, я могла бы в сердцах сказать, что хуже уже не будет, но после горячей ванны с ароматными шампунями уже не была в этом так уверена.

– Здравствуй, деточка, – проскрипела старуха. – Уж как я рада, что вы открылись. Мне бы притирочку от радикулита, старая-то закончилась. Уже думала в большой город ехать, в нашем разве же что купишь, а тут вы.

А бабка-то ничего, вполне мирная. Я перевела дух.

– Притирочку? Это мы сейчас, это мы быстро, – затараторила я и направилась к полкам.

И только когда окинула их взглядом, вспомнила, что понятия не имею, что из представленного и есть та самая притирочка. Точно не бусы и не здоровая рогулина.

Я уставилась на флаконы. Ну почему, почему никто мне не сказал, что, собственно, я продаю? Журнал инвентаризации какой… Или нет, инвентаризация – это про мебель. Наверное, должен быть журнал учета товаров или хотя бы список. Да хоть что-нибудь, чтобы разобраться в этом безумии!

В общем, я стояла и смотрела на полку как баран на новые ворота. И весь мой робкий оптимизм по поводу грядущей торговли как-то сам собой улетучился.

А потом я заметила, что один из флаконов с густой темной жидкостью едва заметно мерцает. Я пригляделась к нему повнимательнее. Ну да, так и есть. Остальные стоят как ни в чем не бывало, а этот поблескивает.

Будем надеяться, это знак.

Я сняла флакон с полки и осторожно поставила на прилавок.

Надеюсь, мерцание меня не подвело и то черное и есть притирочка от радикулита. Если очередная старуха ворвется ко мне, потрясая клюкой, и станет кричать: «Ах ты ж, гадина, у меня от вашей отравы рога выросли и хвост отвалился», я этого точно не переживу.

– Вот, притирочка, – не слишком уверенно сказала я. – От радикулита? – прозвучало как вопрос.

– Она, моя родимая, – беззубо улыбнулась старушка.

Я улыбнулась вслед за ней. Кажется, все получилось.

– С вас три золотые монеты, – уже увереннее произнесла я.

Старушка захихикала.

– Да ты, девка, шутница. Это хорошо! Те, что до тебя были, вечно такие угрюмые, даже заходить не хотелось. А ты веселая.

Она достала откуда-то из складок своих лохмотьев кошелек и отсчитала пять маленьких монеток. На золото это было совсем не похоже, скорее на медяки.

И все же надежда умирает последней.

Может быть, они и называются золотыми оттого, что желтенькие, но на самом деле никакого золота там нет. А я чуть сама себя не обсчитала, три вместо пяти затребовала.

Вежливо попрощавшись со старушкой, я со всех ног рванула в свою комнату.

Высыпала монетки на стол и быстро скинула тапки.

– Ну-ка, рассказывайте, – потребовала я. – Что это она мне дала?

– Пять медяков, как положено.

Угу, то есть все-таки не золотые…

– И сколько надо этих медяков, чтобы получилась одна золотая монета? – требовательно вопросила я, хотя где-то в глубине уже знала: ответ мне не понравится.

– Сто медяков – одна серебряная монета. А десять серебряных – одна золотая.