Лицо Адриуса исказилось от недоумения.

— Что? Это неважно. Мне нужно поговорить с тобой, и ждать больше нельзя. Здесь сойдёт как любое другое место.

Это было ужасно неподходящее место, особенно с учётом того, что Аврелий был прямо за стеной и мог подслушивать каждое их слово. Голос Марлоу стал низким, почти ласковым — словно мёд, поливаемый на тёплый пирог.

— Я думала, мы могли бы заняться чем-то другим.

— Чем? — Он явно был сбит с толку, и Марлоу не винила его. Она всё объяснит ему потом. — Здесь никого больше нет, Марлоу. Мы здесь одни.

— Именно, — Марлоу ответила, желая, чтобы он понял без слов, что на самом деле они совсем не одни.

— Я… — Адриус смотрел на неё, растерянный. Но вдруг, словно приняв решение, он шагнул к ней. — Возможно, это глупо, но мне всё равно. Я больше не могу это выносить. То, что ты сказала там, Марлоу, мне нужно знать — ты говорила это серьёзно?

В его голосе прозвучала нотка отчаяния.

— Конечно, — сказала она, сама не понимая, о чём именно он говорил. Она скажет всё, что потребуется, чтобы сохранить видимость.

Его лицо застыло от потрясения.

— Боги. Я знаю, что вёл себя, как осёл, но всё это… это была пытка. Притворяться, что мы вместе, когда… когда всё, что я…

Чёрт, мысленно выругалась Марлоу. Аврелий уже подозревал слишком многое, и теперь Адриус фактически раскрыл их всю ложь. То, что их отношения — фальшивка.

Но Адриус продолжал говорить, и в панике Марлоу не знала, как его остановить.

— Я думал, что для тебя это всего лишь игра. Думал, что ты всё ещё ненавидишь меня, что ты никогда не сможешь… Я не думал…

— Адриус, — выпалила Марлоу первое, что пришло ей в голову. — Поцелуй меня.

Губы Адриуса приоткрылись от удивления. Единственное движение его тела заключалось в тяжёлом, прерывистом дыхании, когда он делал глубокий вдох.

Марлоу едва успела осознать то, что только что сказала, как увидела, как его глаза вспыхнули, застыв в решительной ярости. В следующий момент он прижал её к столу, одной рукой обхватив её талию, а другой запутываясь в её волосах, и их губы слились в неистовом поцелуе.

Жар, подобно грому, прокатился по телу Марлоу. Казалось, каждая их случайная встреча и украденный взгляд накапливались, словно грозовые тучи, пока, наконец, небо не разверзлось, и на них не обрушился внезапный, разрушительный шторм.

Он захватил её, сметая все беспорядочные мысли, оставляя лишь одну — ту, которая говорила ей, что она хотела этого почти столько же, сколько знала его. Что она провела каждую секунду, борясь с этим желанием, стараясь не поддаться ему. Но теперь всё изменилось — её поглотило это чувство, и Марлоу забыла, почему когда-то сопротивлялась.

Её ноги оторвались от пола, когда Адриус поднял её на стол, встав между её ног. Марлоу потянула его ближе, вцепившись в него с такой отчаянной страстью, что это должно было бы её поразить. Она хотела его ещё ближе, хотела, чтобы он полностью слился с ней, чтобы он остался с ней навсегда.

Одна его рука сжимала её юбку. Другая — слегка дрожала, когда он коснулся её лица.

Именно эта слабая дрожь пронзила Марлоу, словно заклятие. Её разум догнал её тело. Сжав руку на ткани его костюма, она резко оттолкнула его, разрывая поцелуй.

Адриус пошатнулся назад.

Они стояли в темноте, тяжело дыша, и молча смотрели друг на друга. Его костюм был в полном беспорядке, волосы растрёпаны, а глаза потемнели. Всё в его облике словно умоляло Марлоу притянуть его обратно для ещё одного поцелуя, даже несмотря на тот ужас, который внезапно её охватил. Её затошнило от осознания того, что она только что сделала.

Она приказала Адриусу поцеловать её.

— Я… — начал Адриус.

Прежде чем он успел сказать что-либо ещё, дверь кабинета с грохотом распахнулась, и в приёмную вошёл Аврелий.

Он остановился, подняв бровь, окинув их взглядом. В его выражении Марлоу внезапно увидела неоспоримое сходство между отцом и сыном.

— Похоже, я прервал что-то, — с усмешкой произнёс Аврелий.

Глава 20

Если бы Марлоу не была так напугана, она бы утонула в смущении. Она поспешно соскользнула со стола, натягивая юбку.

— Мы просто… — начал Адриус.

— Уединились в моей приемной? — предложил Аврелий с поднятой бровью. — Я вижу.