Пока меня рвала на части эта толпа, Углов организовал перевод денег за проигранную машину. А потом снова пробился ко мне, добился разрешения задать «самый последний вопрос на правах проигравшего», и спросил, сколько будет стоить такая «Стихия», как у меня.

— Понятия не имею… — честно сказал и сдвинул фокус внимания с себя на Третьякова: — Этот вопрос лучше задать Ростиславу Евгеньевичу — он, как владелец автоконцерна «Москва», даст предельно информативный ответ.

— «Стихии» модели «Экстремал» уже продаются в наших автосалонах по цене семьсот семьдесят семь тысяч рублей за штуку… — заявил тот, и вызвал у тех, кто был в теме, самый настоящий шок.

Проняло даже Воронецкого:

— Вы хотите сказать, что за столь сногсшибательный тюнинг новой «Стихии» нам, покупателям, придется доплатить всего тысяч триста сорок-триста пятьдесят?!

— Как ни странно, да.

— С ума сойти! — потрясенно выдохнул Станислав. — Новый «Сапсан» вместе с тюнингом обошелся мне в восемьсот восемьдесят, но не смог противопоставить «Стихии» Игната Даниловича ровным счетом ничего!

Третьяков пожал плечами, заявил, что его концерн, конечно, может, но не будет наживаться на любителях по-настоящему буйных машин, прочитал какое-то сообщение, прилетевшее на телефон, и расплылся в удовлетворенной улыбке:

— Дамы и господа, вы не поверите, но все девяносто из ста таких машин, выставленных в свободную продажу, уже зарезервированы за покупателями или проданы!

Воронецкий подобрался:

— А оставшиеся десять?

Ростислав Евгеньевич весело ухмыльнулся:

— Ваше Императорское Высочество, я знаю ваши вкусы, поэтому машину под номером один оставил вам.

Виктор заулыбался, поблагодарил его за понимание и повернулся ко мне:

— Все, теперь, когда моя душенька спокойна, можно отправляться в Бухту праздновать вашу победу…

Глава 11

Ловите еще один бонус ) Надеюсь, порадует.

28–31 мая 2513 по ЕГК.

…Мою победу праздновали весь остаток субботы и все воскресенье. Веселились, что называется, в полный рост, то есть, носились по морю на моем катере и гидроциклах, устраивали долгие заплывы на буксировщиках и в ИДА-шках, пели песни, вытащив к воде мощные колонки, приобретенные Виталием Фоминым, жарили шашлыки, зачитывали вслух самые забавные сообщения с форумов любителей автогонок, слушали музыку, травили анекдоты и, конечно же, ржали. В общем и целом, отдых получился, что надо. Но и в этой бочке меда обнаружились свои ложки дегтя. Первая, совсем небольшая, напрягала несильно и нечасто: Софья с Таней, упросившие меня разрешить им исполнять обязанности горничных еще в субботу днем, все никак не могли поверить, что во время трапез прислуживают «самому» Великому Князю, и кидались из крайности в крайность. В смысле, то плавились от гордости, то терялись. А все время между нашими посиделками «отходили» от стресса в коттедже Светы.

Вторая проблема — попытки Максакова «вернуть себе» Уфимцеву — была ни разу не новой и проявилась все в ту же субботу… аж четырежды. И в какой-то момент настолько взбесила, что я при первой же возможности отвел парня в сторону и заявил, что мелкая уже сделала свой выбор, соответственно, его ухаживания перешли в категорию «навязчивость», и это раздражает всю мою команду. Как чуть позже сообщила главная разведчица семьи, этот втык его только раззадорил. Но только до разноса, устроенного Лизой — насмотревшись на тщетные попытки брата обаять мелкую, девочка загнала его в их коттедж и выдала убийственный монолог:

— Паш, мало того, что ты ломишься в закрытую дверь, так еще и самым тупым способом из всех возможных! Разуй глаза, включи, наконец, голову и заметь, что Света люто ненавидит любые слабости и слабых мужчин. А ты ведешь себя, как размазня — вместо того, чтобы упереться в личное развитие, стать сильнее Игната и взять то, что само упадет в руку, униженно просишь. Это раздражает даже меня. А Игнат, Оля, Ира и Света от тебя уже шарахаются. И если ты не изменишь подход, то вынудишь Свету себя возненавидеть и оттолкнешь от нас семью, которую уважает даже бабушка…

Не знаю, какие именно струны его души затронули слова ребенка, но часа через два Паша извинился и передо мной, и перед Уфимцевой, а с утра воскресенья и до семи вечера вел себя, как в первые дни нашего знакомства. Да, по словам все той же Дайны, продолжал беситься, но нас уже не доставал. А в начале восьмого вся развлекавшаяся компания, за исключением Виктора, его Татьяны и нас, быстренько переоделась, собралась, загрузилась в кортеж из трех такси и уехала во Владимир, чтобы успеть к отходу «Молнии».

Ну, а мы вернулись на пляж, подошли к линии прибоя, уставились на зеркальную гладь моря, и Виктор грустно улыбнулся:

— Здорово тут у вас — тихо, спокойно и очень уютно. Скажу больше: если бы не дурацкая влюбленность Павла, я бы здорово расстроился из-за того, что ребята уехали. А сейчас понимаю, что здесь здорово и между их набегами.

— Мне тоже тут понравилось… — подала голос его не особо разговорчивая «половинка».

— Настолько, что не хочется уезжать, а на самом краю сознания безостановочно крутится предательская мыслишка: «А почему Свете можно учиться на вечернем и жить у моря в свое удовольствие, а мне нет?»