Кажется, слова о проигранной войне оказались преждевременными. Ещё повоюем.

Да и сподвижники тоже необходимы. В академии такое количество амбициозных и голодных до власти молодых прыщей — есть из кого выбрать. А уж чертежи и технологии, которые закрыты от всех… Они станут моим главным козырем.

Только одна загвоздка — ко дню комиссии все абитуриенты уже пройдут третий этап отбора. А обычно места ограничены, но при эксперименте многие пострадали, буду надеяться, что местечко для меня останется.

За следующую неделю я практически восстановился. Яд отступил, мышцы окрепли, голова стала ясной как стёклышко. Я готов. Пусть попробуют меня запугать.

Архип встретил меня на пороге академии, я его об этом попросил в нашу последнюю встречу. Не хочу больше пробираться словно шпион. Архип любезно проводил меня по длинному коридору академии. Он словно на параде отбивал твёрдые шаги, которые эхом отдавались. Сухо кивнув на прощание, он остановился у входа в кабинет — словно чёрта, которую нельзя переступать.

Выдерживая тон, я постучался и переступил через порог, я замер. Маленький невзрачный кабинет.

За длинным столом сидели Олег Анатольевич и Дарья Сергеевна. На их лицах было написано, что они облажались, но нужно что-то сделать, что прикрыть свою задницу.

Олег Анатольевич, бесящий меня только своим присутствием, начал первым:

— Нам необходимо обсудить ваш первый экзаменационный тест, — он достал мои ответы для демонстрации. — Странность в том, что правильные ответы есть, но они зачёркнутые и стоят галочки в других местах.

Опять он включил свою шарманку. Видимо, этот неизвестный большая шишка, раз он пытается себя хоть чем-то защитить. Но для него это провальная история.

— Вам есть что сказать? — Олег Анатольевич откинулся в кресле, демонстрируя спокойствие хищника, который знает, что загнал добычу в угол, видимо, надеясь, что у меня всё вылетело из головы за это время.

Я уставился на него с выражением “какого чёрта”:

— Повторить ещё раз по памяти все вопросы и ответы к ним?

Олег Анатольевич от злости скривил гримасу:

— Не сомневаюсь, — короткая, режущая фраза. — Повторяться не требуется.

В этот момент невидимая фигура в кресле с высокой спинкой едва заметно шевельнулась, и я почувствовал, что за моей спиной разворачивается нечто большее, чем простой экзаменационный разбор.

Атмосфера кабинета накалялась, отчего я получал удовольствие.

Дарья Сергеевна — с поджатыми тонкими губами и напряжённой линией челюсти — попыталась перехватить инициативу:

— Вы пробыли в измерении дольше всех, — она выждала паузу. — Но по гласным негласным правилам бегство от противника на экзамене расценивается как трусость, что ведёт к немедленному отчислению.

Я уставился на неё, прожигая взглядом:

— Если я просто убегал, — голос мой был спокоен, как штормовое затишье, — то откуда на моём теле столько боевых отметин? Каждый порез и синяк — свидетельство реального противостояния.

Она попыталась возразить, но я не дал ей шанса:

— И почему второй жук был ядовитым? — вопрос повис в воздухе, как отточенное лезвие.

В кабинете воцарилась мёртвая тишина. Дарья Сергеевна виновато опустила голову, её профессиональная маска треснула, обнажив внутреннее смятение. Олег Анатольевич буквально впился в неё изучающим взглядом, как будто его совесть чиста.

Неизвестный в кресле — до этого неподвижный, словно уснул — вдруг напрягся. Кожаное кресло предательски заскрипело, выдавая его внутреннее напряжение. Одно едва заметное движение пальца — и Олег Анатольевич моментально, словно хорошо отлаженный механизм, оказался рядом.

Шёпот между ними был настолько тих, что я уловил лишь отдельные интонации — резкие, напряжённые. Суть разговора, естественно, я не понял, но потому как Олег вытянулся по стойке смирно, понятно, что неизвестный недоволен их действиями.

— За мной! — скомандовал он, выходя за дверь.

Выходя, я чувствовал затылком пристальный взгляд невидимки в кресле. Взгляд, который был тяжелее свинца и острее бритвы.

Коридор встретил нас гулкой торжественной тишиной старинного академического здания. Каждый шаг отдавался эхом — как отсчёт невидимых часов судьбы.

Коридоры академии — словно артерии древнего организма — вели всё глубже, туда, где история здания переплетается с тайнами, скрытыми от посторонних глаз. Он двигался впереди так, словно что-то опять замышляет.