Пожимая руку адвокату, я поинтересовался у Гудлака:

– А разве не маловато времени для консультации? – Я глянул на время в интерфейсе. – Всего пять минут до начала.

– В одинацать тридцать – это сбор. Как раз, чтобы было время ввести тебя в курс дела. Само слушанье в двенадцать.

– А, понял.

Гудлак указал пальцем на ворота за моей спиной:

– Тогда пройдём внутрь и приступим?

Я просто кивнул в ответ и посторонился, пропуская вперёд главу клана Сутки.

Дойдя до стражника, Гудлак протянул тому какую-то бумагу. После того, как стражник её изучил, он распахнул перед нами ворота, считая входящих людей.

Когда все, включая меня, зашли внутрь, Гудлак протянул стражнику ещё одну бумажку:

– Одна опаздывает, вот её данные.

Стражник в ответ кивнул даже не посмотрев на листочек и, не меняя своей безэмоциональной маски на лице, захлопнул за нами ворота.

Откуда-то из-за деревьев нарисовался провожатый и попросил следовать за ним.

Он завёл нас в просторное помещение правого крыла замка и со словами "Заседание в двенадцать. Вы будете приглашены", оставил нас одних.

Все расселись за массивный круглый стол, и ко мне подсел Овощерезка.

Протерев стол платком, он положил на него руки и повернув ко мне голову поинтересовался:

– С чего начнём?

А мне откуда знать с чего? Если хотели ввести меня в курс дела, так вводите. Странный вопрос. Ладно, что-то ответить надо:

– Может с основ?

Юрист покладисто согласился со мной кивком головы.

– Хорошо. Тут, по сути, нужно понимать основной момент: дела призванных – это дела призванных. Если есть закон, который обязанны выполнять люди, эльфы, гномы и прочие, то это не значит, что его должны выполнять и призванные. Справедливо и обратное: есть законы для избранных, которые не относятся к НПС. Понимаете?

– Пока всё вполне доступно.

Адвокат удовлетворённо кивнул:

– Позиция противоположной стороны по клановой войне – мягко говоря, слабая. А вот то, что они, скорее всего, хотят взяться за Вас – там уже не всё так очевидно. Какую сторону займёт суд по итогам разбирательства – неизвестно. Никаких прецендентов использования сил инферно в Витории до этого момента не было.

Я уточнил у юриста:

– Разве, если что-то не запрещено законом – это не становиться автоматически разрешённым?

Овощерезка помотал головой:

– Суть не в этом. Это Вам никак не поможет, если они смогут убедить суд в том, что использование вражеских воинов для своих нужд – опасно. Когда речь заходит о государственной безопасности – уже не важно, что запрета до этого не существовало. Сейчас – в преддверии вторжения инферно – эта тема особенно остро стоит.

– Моя задача – Вас защищать,– добавил он.– И мне нужно знать, при каких условиях Вы обзавелись своей армией из инферно.

На этом моменте Гудлак бросил крайне заинтересованный взгляд в мою сторону. Между тем, Овощерезка продолжал.

– Если какого-то сговора с силами инферно, действительно, нет, то может потребоваться демонстрация суду видеозаписей этих событий. Это вполне может покачнуть чашу провосудия в нашу сторону.

Ага, понятно – очень интересно им узнать, как обзавестись армией горгулий. Вон как Гудлак заинтересованно зыркнул. Но я всё- таки предпочитаю свои тайны оставлять при себе, делясь лишь с близкими людьми.

– Никакого сговора нет. Однако я рассчитываю разрешить проблему без каких-либо демонстраций.

Юрист пожал плечами:

– Ну что ж, это ваше решение. Я, правда, не представляю, каким именно способом. Во всяком случае, это лишь слушание. Подготовить видеоматериалы, мы сможем и во время заседаний.

На этом беседа с адвокатом завершилась, и без пяти двенадцать, как и предупреждал наш провожатый, к нам зашёл человек с приглашением:

– Прошу в зал суда.

Два раза повторять не пришлось, наша компания тут же встала из-за стола и проследовала на выход.