– Простите, – парень вежливо улыбнулся Давиду Романовичу, – у нас в зале есть несовершеннолетние.

– Да?! – тот удивленно осмотрелся. – Ну не судьба, Рада. И не проси больше. Не проси, – он поправил одежду. – Она у меня такая страстная. Принесите еще стейк. Аппетит разгулялся.

– Без проблем, – отозвался официант. – Вам? – обратился ко мне.

– Ничего. Мне будет достаточно заказанного, – ответила я, открывая папку и перелистывая бумаги.

– Я уже проставил даты, осталось только подписать, – сообщил мне Немиров деловым тоном, словно минуту назад и не было неудобного разговора. – Поужинаем и подпишем.

– Поужинаем и подпишем, – повторила я, закрывая папку и откладывая ее на край.

– Так почему ты решила проигнорировать меня? – спросил он.

– Вы не мой типаж, Давид Романович. И не хотела ставить деловые отношения под угрозу.

– М-м-м, – протянул он. – А вот ты определенно мой типаж.

– А как же юные блондинки? – я не удержалась, чтобы не съязвить.

– Так ты опять о себе, Рада.

– Так я сплошь разочарование. Юность покинула меня лет семь назад, а мой натуральный цвет волос – русый.

– Какая неприкрытая попытка разочаровать, – Немиров сокрушенно покачал головой.

– Я лишь сказала правду. И когда я не держу спину прямо, а так я делаю часто, если одна и меня никто не видит, на животе некрасивая складочка. Две. Поперек.

– Было бы страшнее, если вдоль. А у меня волосы на груди, – парировал он.

– Для мужчины это не криминально.

– Ваш сет с морепродуктами.

Я была готова расцеловать официанта!

– Спасибо, – поблагодарила я, переключая внимание с Немирова на других гадов. Морских.

– Устрицы повышают потенцию, – пояснил Давид Романович, пока я воспользовалась влажной салфеткой.

– Могу с вами поделиться.

– Сомневаешься в моих возможностях?

– Никаких сомнений. Я их не ем.

– Серьезно? Я думал, что все девушки предпочитают устриц.

– Возможно, они их предпочитают, потому что это модно и дорого.

– А что же любишь ты?

– Я люблю раки с пивом и печеную на костре картошку. А еще холодец с хреном и маленькую сушеную рыбку, от которой с утра просыпаешься азиатом. И черный хлеб с солью и горчичным маслом, – выдала я, не упомянув, что после подобных трапез приходится еще усерднее пахать в тренажерном зале. Это в двадцать можно было без последствий съесть ведро мороженного, запить газировкой и шлифануть все бутербродом с копченой колбасой. А сейчас подобное комбо вызовет вздутие и бессонную ночь.

Давид Романович завис.

Если бы я не засмотрелась на его холеное лицо, то обязательно сфотографировала.

– Почему ты не пытаешься понравиться мне? – спросил он, вызывая неконтролируемую улыбку, переходящую в смех. А вот чего мне стоило, чтобы он не перерос в хохот…

Хотелось ли мне ответить честно? Очень!

Сделала ли я это? Конечно, нет.

– Правила, Давид Романович.

– Да, ты не встречаешься с клиентами.

– Верно. Это непрофессионально.

– Ты же сейчас лжешь, – сказал он.

– Нет, – ответила я, взяв бокал с вином и делая глоток. Мне едва удалось проглотить под въедливым взглядом Немирова.

– И опять лжешь, – констатировал он. – Ты ешь, – он взглядом указал на блюдо.

– А вы могли бы так не смотреть на меня?

– Не могу. В том-то и проблема. Для меня вообще трудно все, что связано с тобой.

– Вам так редко отказывали? – спросила я, разделывая креветку и отправляя ее в рот.

– Не в этом дело.

– А в чем же?

– Это сложная тема, – сказал он серьезно.

Складывалось впечатление, что я сейчас говорила с другим человеком. Незнакомым мне. Не было нахальной ухмылки, кобелиного взгляда, но это продолжалось недолго, минуту или две.

– Передай тарелку с устрицами. Не хочу тебя разочаровать, Р-р-рада, – сказал он. – Все же в моем возрасте глупо отказываться от стимуляторов.

Вот как можно за секунду испортить впечатление? Мне даже показалось, что Немиров не так примитивен и отвратителен в своей самовлюбленности. Ошиблась.

– Пожалуйста, Давид Романович.

Подлецу шло все. Он ел устрицы и не терял ни капли мужественности. Скорее он их не ел, а выпивал. Опрокидывал, как рюмку горячительного, открывая мощную шею с татуировкой по левой стороне.

– Так что там с мясом? – спросил он в никуда. – Твое присутствие провоцирует во мне голод.

– Звучит пугающе.

– Замещение, Рада. Я бы с удовольствием утолил голод тобой, но люблю, когда секс происходит по обоюдному согласию. Меня не заводит игра с жертвой.

– И после этого разговора вы хотите, чтобы я согласилась с вами ехать в одном автомобиле?